Клей засмеялся и прижал их к себе.

— Вы скучали по мне?

— Очень! Николь сказала, что нам надо подождать, когда ты придешь сюда, что мы не можем навестить тебя.

— А эта жирная леди до сих пор живет у тебя?

— Алекс! — раздался голос Николь, спускавшейся по лестнице. — Воспитанные дети так не говорят! — Она медленно шла к Клею, чувствуя, как сильно стучит ее сердце. Она боялась, что его появление снова выбьет ее из колеи. Раз он так легко отказался от нее, значит, она ему просто не нужна. Она старалась сдержать гнев. — Не хочешь ли присесть? — сказала она подчеркнуто вежливо.

— Да уж присядь, — поддакнул Уэсли. — Как ты думаешь, Дженни, пончики уже остыли?

— Остыли. — Дженни поставила на стол блюдо, полное дымящихся пончиков. — Ну, и где же ты пропадал, неблагодарный, гадкий… — Дженни задохнулась, не в силах подобрать достаточно сильного выражения. — Имей в виду, что если ты будешь плохо с ней обращаться, то тебе придется иметь дело со мной!

Клей улыбнулся, схватил ее грубую, в мозолях, руку и поцеловал.

— Ты замечательная защитница! Если бы я не знал тебя, то перепугался бы до смерти!

— Возможно, это пошло бы тебе на пользу! — огрызнулась Дженни, но глаза ее заблестели.

Тем временем Николь, повернувшись к ним спиной, разливала гоголь-моголь. Трясущимися руками она поставила чашку перед Клеем.

Клей поднял ее и, не отрывая глаз от Николь, проговорил:

— Гоголь-моголь. Его всегда готовили только на Рождество.

— Так уже Рождество! — засмеялись близнецы.

Клей оглянулся и вдруг увидел, что комната украшена зелеными гирляндами и венками из остролиста. Он совсем забыл о том, что вот-вот наступит Рождество. Кошмар двух месяцев, проведенных рядом с Бианкой, чьи придирки, упреки и жалобы не давали ему ни минуты покоя, отступил вдаль.

— Завтра Николь приготовит индейку! К нам придут мистер Уэсли и мистер Тревис! — перебивая друг друга, говорили дети.

— Может, тут найдется место еще для одного гостя? — обратился Клей к Узсли.

Мужчины обменялись взглядами.

— Это решать Николь.

Клей долго смотрел на свою жену, ожидая ответа. Николь чувствовала, что ее гнев вот-вот прорвется наружу. Он просто пользуется ею! Он проводил время с ней в постели, говорил, что любит ее, потом просто забыл о ней, как о ненужной вещи. Теперь же без предупреждения вторгается в ее дом. Что ему нужно? Чтобы она целовала его сапоги в знак благодарности? Она выпрямилась и повернулась к нему спиной.

— Конечно, мы будем рады видеть вас с Бианкой. Я уверена, что Бианка так же любит праздники, как и любой другой.

Узсли подавил смешок, заметив, что Клей нахмурился.

— Бианка не может… — начал Клей.

— Я настаиваю! — произнесла Николь. — Дозволено ли мне будет заметить, что одного без другого я не приму?

Вдруг Клей понял, что больше не может выносить атмосферу этого дома. Они не догадывались, какую картину являли собой. Уэсли, откинувшийся на спинку кресла и попыхивающий трубкой, которую взял с каминной полки. Близнецы, весело скармливающие друг другу пончики. Упоминание о Бианке заставило его вспомнить свой собственный дом, где царило несчастье. Клей поднялся.

— Николь, можно мне поговорить с тобой? — тихо спросил он.

— Не сейчас, — твердо ответила она. Клей кивнул и покинул теплый дом. Когда он вошел в Эрандел Холл, его встретила Бианка.

— Так, значит, ты не можешь отказаться от нее? Он прошел мимо нее, не сказав ни слова.