— Он должен быть благодарен, что у нас вообще есть крупы, если вспомнить, как он орал на этого поставщика. В последний раз, когда он заезжал, Морти пригрозил исключить его из списка наших поставщиков.

— Он никогда не посмеет сделать это, — уверенно заявил Джонни, раскладывая полоски бекона на сковородке в ровные рядки.

— Почему?

— Он с ума сходит по моему кофе.

Трейси скептически приподняла одну бровь и протянула в его сторону чашку с черным горьким кофе.

— Этот кофе? Или ты прячешь кофейник с настоящим напитком там, где мы, бедные, не можем наткнуться на него?

Джонни Рей угрожающе взмахнул своей лопаточкой.

— Не испытывай судьбу, детка, или я сожгу к черту все тосты, какие ты будешь заказывать сегодня утром.

— Ну, это-то не новость. Ты постоянно их сжигаешь.

— Очень смешно. А теперь убирайся, пока Морти не начал вопить о том, как отвратительны его помощники. Если он сам станет обслуживать клиентов, у них у всех будет несварение.

Трейси покачала головой.

— Ничего подобного. Сюда осмеливаются приходить только люди с железными желудками.

— Я об этом вспомню, когда буду готовить твой ланч.

Она наградила его ядовитой улыбкой:

— А я собралась позавтракать сегодня в другом месте.

— Вот это разумно.

Следующие три часа у Трейси не было и секунды, чтобы подумать о Дуге или о той чечетке, которую выдавало ее сердце каждый раз, когда он улыбался ей. Но как только завтракающая публика разбрелась по своим делам, дразнящий образ Дуга, стоявшего с голой грудью вчера утром на кухне, и еще более привлекательный образ Дуга, выходившего практически обнаженным из озера прошлой ночью, заполнили ее мысли. И сердце забилось с перебоями.

В отчаянии она схватила газетную страницу с объявлениями и красной ручкой начала обводить в кружочек все предложения работы, на которую хотя бы отдаленно мог претендовать Дуг. Конечно, она и понятия не имела, чем он занимался последние два с половиной года. Он не сделал даже намека на профессиональную сторону своих странствий. О последней паре лет он рассказывал лишь авантюрные байки, не омраченные экономическими пустяками. Но одно было несомненно: чем скорее Дуг найдет работу, тем скорее он уберется из ее дома. К сожалению, пока Дуг вертелся поблизости, ей трудно было выкинуть его из головы, еще труднее — из своей жизни.

Незаметно подошел Морти и уставился через ее плечо на газету, расстеленную на стойке.

— Подыскиваешь новую работу? — небрежно поинтересовался он.

— Не для себя.

— Ясно. Никогда не думал, что ты можешь класть кирпичи, — сухо заметил он. — А что ты там отметила еще?

Трейси убрала руку, прикрывавшую объявление.

— Дорожная бригада для прокладки шоссе? Вот это, пожалуй, сгодится для тебя. Ты могла бы помахивать красным флажком, управляя уличным движением.

— Я же сказала, что отмечаю не для себя.

Он многозначительно посмотрел на нее.

— Тогда, может, ты соизволишь начать подготовку к ланчу? Разумеется, в этой работе нет ничего сногсшибательного, но все же это работа, и пока что… — он сделал многозначительную паузу, — ее выполняешь ты.

Несмотря на его намеки, Трейси знала, что Морти не уволит ее. Они давно уже выработали дружеские рабочие отношения, к тому же клиенты любили ее. Поэтому он и сделал ее дневным администратором вместо того, чтобы просто повысить зарплату, чего она у него просила. Обычно ей удавалось пригладить все перышки, которые ухитрялся взъерошить своими грубоватыми манерами Морти, даже перышки Джонни Рея. Он стал первым поваром, выдержавшим Морти больше месяца и работавшим здесь почти столько же, сколько и Трейси, — около пяти лет.