— Кремовый цвет подходит подо все, — благодушно объявил Дуг, светясь улыбкой наверху стремянки.

Трейси хихикнула:

— Даже под твои ресницы. — Он нахмурился:

— Как смешно! Ты сможешь выбрать новые шторы и все остальное любого цвета, какого пожелаешь.

— Я не могу себе позволить новые шторы.

— Я могу. Вчера я получил свой первый чек.

— Я от тебя ничего не приму, Дуг.

— Уже принимаешь.

— Я имею в виду, никаких вещей. Я бы не позволила тебе делать все это, если бы знала заранее о твоих намерениях. Ты постоянно застаешь меня врасплох. В следующий раз ты, чего доброго, возьмешься превратить подвал в комнату развлечений — теперь, когда ты заменил там все трубы.

Трейси увидела, как у него загорелись глаза.

— Нет. Забудь об этом. Мне не нужна комната развлечений в подвале! — предупредила Трейси.

— Но Дональду не повредит настоящая комната для игр, и мы могли бы поставить там бильярд и кое-что еще.

— Ты же не играешь в бильярд, — возразила Трейси, забыв упомянуть, что он недолго останется здесь. В последние дни она не заговаривала о его неминуемом переезде, но говорила себе, что это всего лишь вопрос времени.

Она должна избавиться от Дуга прежде, чем совсем потеряет голову и нападет на него однажды ночью в его собственной постели. Этот мужлан, похоже, не имел ни малейшего понятия о том, что он с ней делал. Если же он все понимал, почему не пользовался благоприятной возможностью? Дуг походил на рассеянного и потому опасного туриста, оставляющего повсюду после себя непотушенные сигареты и не подозревающего, какой пожар он может вызвать.

— Мы можем научиться. Вот будет забавно. И Дональду может понравиться.

— Дональд не сможет дотянуться и до края бильярдного стола, — вздохнула она. — Если тебе необходимо что-то делать, держись малярного дела.

Он усмехнулся:

— Я-то думал, ты поддержишь меня.

В дополнение ко всем видам ремонта, который он производил в доме, не говоря уже о стрижке газона и подрезке кустов и деревьев в заросшем саду, Дуг следил за тем, чтобы к приходу Трейси домой обед был готов, а пахнущий цветочным мылом и детской присыпкой сынишка встречал ее веселым щебетаньем. Даже когда она приходила домой крайне раздраженная вспышками гнева Морти или очередными придирками одного из ее преподавателей в колледже, Дуга никогда не подводил юмор. Он предлагал ей ванну с пенным шампунем… но ни разу не попытался принять ее вместе с ней. Трейси уже начала думать, что у него внезапно появилось непреодолимое желание стать мастером на все руки и привести в порядок их — ее — дом.

До крайности расстроенная его очевидной холодностью, как и возвращением ее собственной взрывной страсти, Трейси решила наконец прибегнуть к крайним мерам. Она не собиралась жить с мужчиной, который довольствовался тем, что заделывал протечки и красил стены их жилища. Если он намеревался остаться здесь, — а это его намерение было очевидным, — тогда они должны поработать вместе над личной стороной их отношений. Важно было обговорить все. То, что он делал, было свидетельством его зрелости и сострадания. Но Трейси хотела большего. Она жаждала, чтобы его улыбки стали интимнее тех, что он дарил половине других женщин, живущих в городе. Она жаждала, чтобы Дуг прикасался к ней так, как раньше, каждым дюймом своего горячего и требовательного тела.

Ей не нужен был друг!

В субботу, когда Дуг отправился с Дональдом в парк, она пошла в магазин модной дамской одежды и купила самое сексапильное вечернее платье, какое смогла найти. Хотя оно состояло всего лишь из пары шелковых шарфиков, платьице стоило больше ее недельного заработка.