— Расскажи мужу о своих чувствах.

— Ты спятил? — огрызнулась Трейси. — На днях я чуть не изнасиловала его, а он сделал вид, будто не одобряет меня за то, что я слишком легко одета.

— Я имел в виду открытый, честный разговор о твоих чувствах, а не сцену соблазнения.

— Но я сама не знаю, что я чувствую.

— Знаешь, — заверил Чарльз, чуть приподняв ее подбородок и заглядывая ей прямо в глаза. — Просто ты боишься признаться в этом, так как опасаешься, что тебе снова сделают больно. Рискни, Трейси. Дуг и твой брак стоят того, — он тепло улыбнулся ей. — К тому же, я мечтаю быть шафером на вашей свадьбе.

Трейси непрерывно размышляла над советом Чарльза, но не могла заставить себя последовать ему, тем более что Дуг ничего не делал для того, чтобы поощрить ее к этому. В те дни «послания» Дуга были более путаными, чем морзянка неопытного радиста.

Когда он пригласил ее на пикник, в ней пробудилась надежда. Но когда он взял с собой Дональда, надежда рухнула. Когда он провел субботний вечер в попытках научить сына печь шоколадное печенье, и кухня стала похожа на поле битвы, Трейси потеплела к нему. Но потом он ушел из дома с приятелями, оставив ее дома одну. Когда он изобретал тихие игры, чтобы занять Дональда, пока она занималась, Трейси хотела обнять его и поблагодарить, но он всегда засыпал до того, как она наконец складывала свои учебники.

Иной раз Дуг встречал ее после занятий и приглашал выпить пивка или отведать пиццы, а иногда затаскивал в кегельбан, где она наблюдала, как он играет с друзьями. Но за исключением редкого легкого поцелуя, когда он желал ей спокойной ночи, Дуг ни черта не делал для того, чтобы заполучить ее в свои объятия. Его тактика сводила ее с ума. Когда Трейси пыталась разобраться, почему это происходит, ей становилось понятно: потому что она все еще влюблена в него, как правильно догадался Чарльз. И ее любовь росла в прямой пропорции к тем изменениям, которые она замечала в нем.

Вернувшийся в ее жизнь Дуг все еще был неотразимым, теплым, полным сюрпризов, но одновременно показывал свою зрелость и ответственность, которые пробуждали ее интерес и надежду на то, что он действительно готов остепениться. И он утверждал, что готов. Его поступки, казалось, свидетельствовали о том же. И все же он держал ее на расстоянии.

Когда Трейси ночи напролет маялась без сна, сгорая от вожделения к единственному мужчине, который возбуждал ее, то пыталась сообразить, как долго она сможет еще терпеть такую неестественную холодность между ними. Она жаждала вернуть его в свою постель, если не навсегда, то хотя бы на одну незабываемую и знойную ночь.

А хватит ли, спрашивала она себя, одной ночи или она станет лишь мучительным напоминанием о том, что у них было когда-то?

10

В конце концов Трейси решила, что совершенно нестерпимая ситуация требовала принятия гораздо более крутых и потенциально соблазнительных мер, чем какое-то там неглиже. Дуг либо играл с ней в абсолютно непотребную игру в кошки-мышки, либо считал вопрос решенным, как только она перестала пытаться вышвырнуть его из дома. Как бы то ни было, с этим надо кончать.

Теперь же.

Логика подсказывала Трейси, что пришло время поговорить с ним, сознаться, что она все еще любит его, как и советовал Чарльз. Но она все же хотела, чтобы первый шаг сделал Дуг. Сам факт, что он вернулся домой аж с Западного побережья, был не в счет. Как и все его искусные усилия завоевать снова ее любовь.

Трейси нужно было недвусмысленное доказательство того, что он все еще находит ее привлекательной. Она хотела, чтобы бывший муж соблазнил ее, предался с нею неудержимо страстным любовным утехам. Она желала, чтобы Дуг доказал ей раз и навсегда трепетно чувственным образом, что не может и минуты прожить без нее.