Вообще-то она не считала свое предложение Милли неким испытанием, но оно вполне могло стать таковым. Если так случится, все станет ясно, когда она вернется вечером домой.

Дуг был утомлен, с лицом темнее, чем ночь в штате Теннеси перед торнадо.

— Что, черт возьми, ты наговорила сегодня Милли? Она налетела на меня, как нападающий, отбирающий мяч у защитника.

— В самом деле? — переспросила Трейси с невинным видом, хотя струя чего-то, что она предпочла бы не называть ревностью, заполнила ее сердце и заставила его сжаться. — А что случилось?

— Я же тебе сказал. Закинула удочку, предложив пообедать как-нибудь у нее дома. — Он бросил на нее свирепый, осуждающий взгляд. — Созналась, что эту идею подкинула ей ты.

— В общем, да, — призналась Трейси. — Определенным образом. Я подсказала ей, что она могла бы пригласить тебя на свидание, раз уж сходит с ума по тебе, — Трейси ослепительно улыбнулась. — Может, мы могли бы устроить двойное свидание: ты с Милли, а я с Чарльзом?

— Ты совсем спятила? Если уж я и назначу кому-нибудь свидание в Сильвер-Фолсе, это будет моя жена.

— Бывшая.

— Это ненадолго, — зловеще бросил Дуг и утопал в свой закуток, оставив Трейси с вытаращенными глазами и бившимся в утроенном ритме сердцем. Ее беседа с Милли оказалась более действенным средством, чем что-либо, использованное ею раньше.

Вопреки всем его заявлениям о намерении добиться ее снова, Дуг избрал для этого весьма странный путь. Трейси еще не слыхала о том, чтобы мужчина ухаживал за женщиной с помощью малярной кисти и дегтя.

Еще более необычным было то, что он продолжал приглашать Чарльза на их вылазки. Они втроем ходили в ресторан по меньшей мере раз в неделю. Возвращаясь после поздних занятий домой, Трейси часто заставала их двоих смотрящими по телевизору бейсбольный матч. Чарльз уже не звонил ей. Общался он только с Дугом.

Однажды вечером, когда Дуг оставил их одних на несколько минут, поднявшись в комнату Дональда, Трейси затащила Чарльза на кухню и захлопнула за собой дверь.

— Нам с тобой надо поговорить.

— О чем?

— О наших странных свиданиях.

— Но мы уже не назначаем друг другу свиданий.

— А почему?

— Я думал, ты сама этого хотела. К тому же, я не намерен наступать на любимую мозоль другого мужчины.

— Я вовсе не любимая мозоль Дуга, — возмущенно огрызнулась Трейси. — С чего ты только взял такую глупость?

Чарльз ухмыльнулся, и ее легкое возмущение моментально переросло в ярость.

— Перечислить все? — ядовито поинтересовался он. — Во-первых, он все еще живет здесь. Во-вторых, стоит тебе взглянуть на него, как твои глаза вспыхивают, как дорожные знаки под светом фар. Он же никогда не спускает с тебя глаз. Между вами чувствуется такое сильное напряжение, что рядом становится опасно, как на дороге, укрытой утренним туманом.

— Все потому, что он приводит меня в бешенство.

— Нет, потому, что вы двое все еще влюблены друг в друга, — поправил Чарльз. — И если один из вас не признает этого в ближайшее время, я вызову одного из тех профсоюзных третейских судей, которые умеют улаживать подобные конфликты.

— А, иди ты к черту!

— Если ты настаиваешь, — самодовольно ухмыльнулся он. — Но это ничего не изменит.

Трейси вздохнула и откинулась на спинку кресла.

— Чарльз, что мне делать?

— Ты действительно ждешь от меня совета, или просто хочешь поиздеваться надо мной?

— Я жду твоего совета.