— Думаю, я слишком рассчитывала на улику, которой у нас нет, — сказала я, и, боюсь, в моем голосе было слышно разочарование. — Я просто надеялась, что обнаружатся следы семенной жидкости и мы получим «слепок ДНК», с которым можно будет сравнивать анализы, когда у нас появится подозреваемый.

— Думаю, в этом деле у нас не будет такой роскоши, Алекс.

— А есть ли вероятность, что преступник пользовался презервативом, док? Может, поэтому нет следов спермы?

— Не похоже, Майк. Я хочу сказать, нет ничего невозможного. Но большинство презервативов оставляют на жертве следы, которые легко найти во время вскрытия или в процессе лабораторных анализов. И не важно, что это, лубрикант или спермицид, в любом случае...

— Я хочу сказать, вы можете установить, проникал он в нее или нет?

— Травм нет ни во влагалище, ни в анальном проходе. Хотя это само по себе ни о чем не говорит, если имел место вагинальный секс.

У Майка не было такого опыта в расследовании изнасилований, как у нас с Мерсером, поэтому я немного пояснила ему слова Киршнера:

— Больше двух третей изнасилованных женщин не получили каких-либо физических травм, Майк. Живущая половой жизнью женщина обычно не получает внутренних повреждений. Влагалище достаточно эластично, и если она была без сознания, когда преступник над ней надругался, то велика вероятность, что он не встретил сопротивления мышц.

— Но что мне кажется наиболее странным, — подхватил Киршнер, — так это отсутствие каких-либо иных улик, указывающих на сексуальное насилие в этом деле. Если он действительно пытался проникнуть в нее, то я бы нашел хоть один его лобковый волос на ее теле.

Стандартная процедура собирания улик в делах об изнасиловании, равно как и при проведении вскрытия, — это расчесывание лобковых волос жертвы. Очень часто лобковые волосы насильника застревают в волосах жертвы и остаются на теле, это еще одно доказательство, связывающее преступника и жертву.

— Когда я расследую дело об изнасиловании, то место преступления — это тело жертвы. Это единственное преступление, для которого подобный подход является правильным. И я убежден, что в данном случае слишком мало доказательств того, что нападавший совершил изнасилование.

— Значит, теперь нам надо понять, что ему помешало, — сказал Мерсер. — Это могло быть что угодно, начиная от спугнувшего его шума в коридоре до потери эрекции. Может, Майк был прав. Если преступник собирался изнасиловать Доген, то он перестарался, пытаясь усмирить ее. Искромсанное тело стало вызывать у него отвращение, и в результате пропала эрекция.

— И не забывайте, — вмешалась я, — что в Медицинском центре и его подвалах живет множество самых разных психов. Надо начинать с тех, у кого наблюдаются половые дисфункции. Хотя наш нападавший и планировал довести изнасилование до конца. Ну что, парни, мы опять в начале пути?

— Не хочется разочаровывать тебя, Александра, но я полагаю, что ключ к раскрытию данного преступления ты получишь не от меня и не из моей лаборатории. Чэпмену было известно о смерти Джеммы Доген столько же, сколько и сейчас, после нашего разговора. Он только не знал — до вскрытия, — каким из ударов был поврежден тот или иной внутренний орган. Мне жаль, но сейчас я больше ничем не могу вам помочь. Ваш убийца не оставил тех изобличающих его улик, на которые мы все надеялись. — Киршнер помолчал и добавил, обращаясь к детективам: — Если вы найдете его быстро, то его одежда и тело смогут рассказать нам куда больше, чем останки Доген. Я не знаю, удалось ли ей оцарапать или укусить его. Но в одном уверен — из ее кабинета он вышел в таком виде, будто побывал на бойне.