Я повесила дубленку на спинку одного из стульев у обеденного стола и повернулась к маленькому коридору, который вел в спальню. На стенах коридора висели старые туристические постеры с видами Брайтона, Котсволда и Кембриджа, спальня же поражала стерильностью и огромной кроватью.

Если те фотографии, которыми окружила себя Джемма Доген, отражали ее интересы, то ей, несомненно, нравилось ее место в академическом мире. Джемма в докторском халате радостно улыбалась со сцен и кафедр. Флаги на заднем плане снимков говорили о том, что мероприятия проходили как в Америке, так и в Англии, и я мысленно поаплодировала этой состоявшейся женщине, которая добилась блестящих успехов в сфере, где традиционно правили мужчины.

Будильник на тумбочке все еще показывал правильное время. Я нажала маленькую кнопку, чтобы посмотреть, когда Джемма предпочитала вставать. Высветились цифры — 5.30 утра, — и я еще больше зауважала ее за железную дисциплину, благодаря которой она поднималась в такую рань, чтобы отправиться на пробежку по берегу реки, и это в марте. Громкий звонок в дверь прервал мои размышления, и я поспешила впустить Мерсера.

— А кого ты ждала? — спросил он, смеясь над тем, что я посмотрела в «глазок», прежде чем открыть.

— Ты знаешь, Мерсер, так уж меня научила мать. — Думаю, что инстинктивно смотрю в «глазок» с тех самых пор, как переехала на Манхэттен. — И, кстати, кто-то тут шастал, когда я входила. Ты никого не видел?

— Ни одной живой души, мисс Купер. Но ты не стесняйся, спрашивай.

— А ты видел ее будильник?

— Не припоминаю. Что-то важное?

— Просто хотела проверить, когда она обычно начинала свой день. В 5.30 утра — надо запомнить на тот случай, если мы точнее установим время нападения.

— Хорошо. — Мерсер что-то нацарапал в блокнот. — Значит, так, ваш фотограф заснял тут целый фильм, и криминалисты тоже. Джордж Зотос просмотрел горы бумаг. Не похоже, что она часто развлекалась. Использовала гостиную скорее как кабинет. Вон тот шкаф, слева, весь заставлен книгами, а правый — забит папками и разной фигней для медицинского колледжа. Мы просмотрели большую часть этого хлама. Но ты не тушуйся, делай свое дело, я буду рядом. Скажешь, если тебе понадобятся фотографии.

Я начала с кухни. Как и у меня, полки и шкафчики в ней были полупустыми. Стандартное дорогое оборудование — кастрюли и сковородки «Куизинарт» и «Калфалон», ножи «Хенкель», импортная кофеварка — все выглядело так, будто совсем не использовалось. В этом я прекрасно понимала Джемму Доген.

— Тут мы тоже все осмотрели, Куп. Зотос сделал перепись содержимого холодильника, но затем выкинул список. Обезжиренное молоко, морковь, кочанный салат. Смотри — не смотри, это нам ничем не поможет.

Я вернулась в спальню и села в кресло, которое стояло у прикроватной тумбочки. Кровать была аккуратно застелена, на покрывале ни единой складки. Либо Джемма встала, как обычно, и заправила постель после пробежки, либо она так и не вернулась вечером домой.

Я взяла с тумбочки книгу — тонкий справочник по травмам позвоночника, недавно изданный университетом Джона Хопкинса. Содержание книги казалось таким же мрачным, как и наше расследование. Я просмотрела страницы, уголки которых Джемма Доген загнула, и прочитала то, что она подчеркнула, но ничего не поняла и вернула книгу на место.