Да, после комфортабельного лайнера, доставившего новоявленного покорителя Фронтира на пограничную станцию Альянса, порядком устаревший грузовоз русских казался изнутри чуть ли не пещерой — но трое суток и потерпеть можно. Зато редко залетающие в «западный» сектор имперские экипажи славились тем, что если уж брались доставить груз или пассажира куда-то — обязательно доставляли. Всё равно другие суда дальше границы Альянса не ходили, если ты, конечно, не миллиардер с собственной яхтой, или там не сенатор, способный завернуть под свои прихоти пограничный корвет. Остальным предлагалось ловить попутку. А Пит вместе с транспортом, как видно, ухватил саму Удачу за хвост!

И ведь как здорово получилось: не планировал Ричардсон попойку, и изводить дорогое виски на случайного попутчика не планировал — само всё устроилось. Зато на борт «Пути» он поднялся не обычным пассажиром, а приятелем другого русского. Чёрта-с-два пошёл бы общаться с незнакомцем старпом — а так вот, сидит, болтает. А имплант в голове у Пита записывает беседу. Потом можно будет сопоставить незнакомые пока названия систем со звёздной картой и превратить скупые упоминания о новом запущенном производстве или, например, построенном детском саде в стратегическую бизнес-информацию. Если получится, конечно — у имперцев всё наперекосяк. Если у них в свободных колониях бухгалтеров не хватает, так может, кибертехников с избытком? Ничего, разберётся. Информация — всегда товар, а уж здесь-то и вовсе на вес золота. Недаром, ох недаром он себе аугментацией органы чувств дополнил — хоть и дорого это встало. Главное теперь — не спалиться на ерунде с непривычки, пусть его и дальше считают придурковатым гринго. Как говорили герои древних вестернов: умеешь считать до десяти — остановись на восьми…

…Наверное, не стоило хвалиться своей удачей — пусть даже и про себя. Ну или хотя бы поплевать через левое плечо стоило — кто знает, может помогло бы. Сначала корабль чуть-чуть дёрнулся — словно колёсный кар, наехавший на кочку. Если бы Питер не смотрел в этот момент на старпома — возможно, так бы ничего и не понял. Петрович запнулся на полуслове и мгновенно даже не побледнел — посерел. И, увидев такую реакцию знающего человека, бывший менеджер шестым чувством догадался, что произошло. «Расщепление гиперструны».

«Расщепление» — одна из любимых новоголливудовских причин космических кинокатастроф: зрелищно, масштабно, неумолимо… и оставляет небольшой шанс выжить. Пробитый в самом Пространстве канал разрывается, словно перетянутая резинка от трусов — и выкидывает движущуюся по нему блоху-корабль к дьяволу на рога. Вот только пробитого пути для судна больше нет — и неумолимые законы многомерной физики начинают мять попавший в их пальцы кусочек металла и композитов, как пластилин. И тут что раньше произойдёт — дойдёт деформация до жилых палуб и энергосистемы звездолёта, или консервную банку с людьми и грузами выкинет в нормальный космос.

Все эти мысли пронеслись в голове Ричардсона в одно бесконечное мгновение — а в следующую секунду почувствовал, как его тащат, намертво вцепившись манипулятором в плечо. Тащат с невероятной скоростью сквозь коридоры транспорта — а там, где они только что были, падают аварийные переборки. Падают — и сразу начинают сминаться — вместе с окружающими стенами. Беззвучно, невероятно плавно и неотвратимо — настолько нереально, что даже не страшно.