Проходя мимо одной из двух колонн, поддерживающих свод, Эймерик краем глаза уловил какое-то движение сзади. Резко обернулся, но успел заметить лишь край темного плаща, исчезнувшего в галерее, которая вела к цистерне. В следующий миг факел, освещавший галерею, погас, превратив ее в темную пещеру.

Инквизитор поискал взглядом охранников, но в атриуме было пусто. Тогда он осторожно подошел к входу в галерею и заглянул в темноту. Ничего. И все же там, на другом конце прохода, прячась во мраке, за ним кто-то наблюдал. Эймерику даже показалось, что во тьме мелькнуло бледное лицо с неопределенными чертами. По спине пробежал холодок; справиться с собой оказалось непросто.

– Кто там? – крикнул он, стараясь победить собственный страх.

Ему никто не ответил. Только вдалеке послышался вздох, будто прятавшийся в темноте человек все это время задерживал дыхание.

Эймерик был уверен, что ничего не боится. Но этот едва различимый звук вдруг испугал его, и даже сердце на несколько секунд забилось сильнее. Он торопливо пошел к выходу, пытаясь взять себя в руки. Но смог сделать это, только оказавшись снаружи и увидев охранников, сидевших у костра.

– Капитан, – сказал он офицеру, – мне кажется, в коридоре у цистерны кто-то прячется. Можете проверить?

– Конечно, святой отец, – ответил тот, поднимаясь на ноги и беря меч.

Когда они вернулись в галерею, там снова было светло. Офицер пошел вглубь, а Эймерик остался у входа; прежнее хладнокровие вернулось к нему, но самолюбие было уязвлено воспоминаниями о том, как пару минут назад его напугала тень.

Через несколько секунд офицер вернулся:

– Святой отец, там никого нет. Но я нашел вот это, – он протянул Эймерику кусочек зеленой ткани. – Любопытно.

Эймерик внимательно разглядел находку.

– Похоже на мешочек, а точнее, на чепчик. Чепчик для новорожденного, – нахмурился он. – Вы не знаете, возле цистерны в последнее время часто находят странные предметы?

– В последнее время? Нет. Но должен сказать, обычно я охраняю королевские покои. А в башне сегодня дежурю впервые.

– Спасибо, капитан. Laudetur Jesus Christus.[7]

– Semper laudetur[8], святой отец.

Эймерик закутался в черный плащ и накинул на голову капюшон с белой подкладкой. Бросил взгляд на видневшееся в арке готическое сооружение, где жили придворные, надстроенное над центральной частью древней мечети. Не так давно Педро IV решил сделать своим дворцом здание в мавританском стиле, но до превращения ансамбля в законченный образец готической архитектуры было очень далеко. Еще одна черта общества, где расы, религии и культуры пересекались, но не смешивались и не растворялись в одной к великому огорчению инквизиторов и всех, кто ратовал за превосходство христиан.

Огромные ворота охраняли несколько солдат, знавших Эймерика в лицо. Дверь открылась, и он спустился с гигантского каменного фундамента, на котором стояла Альхаферия. Заутреня давно закончилась, ночь была сырой и тихой. Но ясное небо обещало знойный день.

Когда Эймерик шел к Эбро по заросшей травой дороге, которой пользовались придворные без опасения быть ограбленными, его переполняли гордость и тревога. Замкнутый от природы и обладающий жестким характером, он не любил высказываться публично и не стремился занять какой-либо значимый пост. Эймерик предпочитал оказывать тайное влияние, оставаясь при этом в тени, хотя немало огорчался, если его заслуги не получали признания или приписывались другим. В то же время нельзя было сказать, что власть ему не нравилась, а в этих краях слово великого инквизитора значило куда больше, чем слово любого священника, включая кардиналов.