— О Боже, он мертв! — воскликнула она так изумленно, словно не предполагала, что ее брат смертен. — Это все его давление! И я была уверена, что ему не следовало есть эту утку вчера! Но никто не может меня упрекнуть, ведь вместе с уткой я заказала и котлеты! Но он к ним так и не притронулся, бедняжка! О Господи, как это все жутко! О, мы часто с ним ссорились, но голос крови — голос родной крови — звучит не на губах, а в душе! О, несчастный брат мой! Господи, что станет со всеми нами…

— Это трудно сейчас сказать, — заметила Стелла. — А пока что давайте выйдем отсюда, тетя. И не надо так страшно убиваться и кричать, умоляю вас.

Мисс Мэтьюс позволила вывести себя в холл, но рыданий не прекратила, а наоборот, вошла во вкус и принялась причитать на разные лады еще громче. Роза, все еще икая от плача, передала, что мать просит Стеллу зайти.

Миссис Мэтьюс еще лежали в постели в своем моднющем пеньюаре и равномерными движениями удаляла с лица ватным тампоном остатки ночного крема. Она повернула голову к Стелле и проникновенно воскликнула:

— Ох, моя девочка! Какое несчастье! Бедный Грегори, я просто ушам своим не поверила! И ты знаешь, у меня было такое чувство, еще когда Роза зашла ко мне с грелкой… Я сразу ощутила, что стряслось неладное…

— Тетя Гарриет считает, что во всем виновата утка, которую он съел вчера за обедом, — еле сдерживая смешок, сказала Стелла.

Миссис Мэтьюс издала глубокий, артистически озвученный вздох:

— Положительные стороны Гарриет всем известны, но жаль, что в такой тяжелый момент мысли ее неспособны приподняться над пошлыми сторонами жизни… Какая там утка, Бог ты мой! Я со своей стороны могу сказать про Грегори только одно: неисповедимы пути Господни…

— Да-да, — прервала Стелла свою мать. — Но что нам теперь надо делать? У тети Гарриет нечто вроде трясучей разновидности падучей болезни, на здравые мысли она сейчас попросту неспособна. Может быть, позвать Гая?

— Ах, как хотелось бы, чтобы все эти ужасные переживания миновали моего мальчика! Он еще так молод…

— Если уж на то пошло, я на три года младше Гая, — уточнила Стелла. — И хоть я не считаю, что от него может быть много пользы, все же…

Мать взяла ее за руку.

— Не говори таким тоном, прошу тебя! Вспомни, теперь у нас в доме такое несчастье… А Гай — у него ведь такая тонкая, ранимая душа…

— Ладно, мама, хватит, — сказала Стелла. — Вообще-то я терпеть не могу истерик, но, если ты будешь разводить мелодраму, я просто закричу. Так что же нам надо сделать в первую очередь?

— Ах, какая ты у меня практичная девочка… Нам надо подумать, прочувствовать нашу утрату, прежде чем заняться скорбными приготовлениями…

Стелла повернулась, громко фыркнув от досады, и быстрым шагом вышла из спальни. В это же время в холл выполз заспанный Гай.

— Кажется, дядя помер? — недоверчиво протянул он сиплым после сна голосом. — Бичер запер дверь и пошел звонить доктору Филдингу. Он говорит, что сомнений быть не может.

— По-моему, хотя доктора действительно надо бы вызвать, но вряд ли — Филдинга, учитывая, что Грегори так его… гм!.. недолюбливал, — встряла мисс Гарриет.

— Не вижу, какое это может иметь для дяди Грегори значение, — хмыкнул Гай. — И все же странно, почему он ни с того ни с сего взял да вдруг умер? Конечно, у него было давление и все такое, но от чего же он скончался? У него был удар, что ли? И вообще, будет ли какое-то расследование? Как ты считаешь, Стелла? То есть, что я говорю, всем известно, что у него было слабое сердце.