— …Как вам угодно… Короче, я обратился к вам не только потому, что вы наследник покойного, но и постольку, поскольку вы являетесь теперь главой семьи Мэтьюс. Поэтому мне показалось правильным приехать к вам. Видите ли, полиции — в нашем лице — необходимо просмотреть деловые бумаги умершего.

— О, тогда вам нужен адвокат дядюшки! — воскликнул Рэндалл. — Я уверен, он вам понравится.

— Не уверен, что я знаю его имя, — заметил Ханнасайд. — Может быть, вы были бы так любезны…

— Конечно! Это Каррингтон.

Ханнасайд взглянул мимолетно в свой блокнот.

— Каррингтон?

— Джилс Каррингтон. Но их там в конторе гораздо больше. Я уверен, что как-то ходил к ним туда, на Адам-стрит.

— Ну ладно, спасибо, — кивнул Ханнасайд. — Я неплохо знаю мистера Каррингтона. И если вы сейчас ответите на пару вопросов, я не стану дольше задерживать вас. Скажите, когда вы в последний раз видели своего дядю?

Рэндалл удивленно поднял брови.

— Господи спаси! Где я раньше слышал эти слова? Ах, как они мне напоминают одну пьесу, которую я как-то смотрел…

Ханнасайд почувствовал в себе нарастающее раздражение. Но он спокойно уточнил:

— Скажите, когда это произошло?

— Кажется, что-то из событий гражданской войны в Америке? — прищурился Рэндалл. — Ах, что же я говорю! Я все думаю, вы спрашиваете про пьесу! А дядю… дядю я видел в последнюю субботу перед его безвременной кончиной. Это, вероятно…

— Двенадцатое мая, — сказал Ханнасайд. — Вы были в Гринли Хит в этот день?

— Ну да, — сказал Рэндалл, слегка передергивая плечами.

— Простите мое любопытство, но каковы были ваши причины приезжать к вашей тетке в тот день? — спросил Ханнасайд, отмечая про себя это странное передергивание…

— А-а, дело в том, что мой визит так неудачно совпал с приездом туда моей кузины, миссис… Не помню, кажется, Крю, что ли… Нет, я не совсем уверен, что фамилия ее супруга — Крю.

— И в этом все дело?

— А-а, не совсем. Она привезла с собой своих отпрысков, производящих на любого мыслящего человека весьма безотрадное впечатление, и при этом считала, что я должен этими, с позволения сказать, детишками восхищаться.

Ханнасайд, не обращая внимания на манеру беседы своего визави, кратко спросил:

— Так в этот день вы в последний раз видели умершего?

— Да.

— Вы с ним были в хороших отношениях?

— О, вполне! — безразлично отвечал Рэндалл.

— Может быть, в близких отношениях?

Рэндалл прищурился:

— Поясните, пожалуйста, дорогой суперинтендант…

— Хорошо, я скажу иначе — он вам доверял?

— Нет, не думаю, — сказал Рэндалл. — Во всей нашей большой семье распространился какой-то вирус недоверия ко мне.

— А были ли у него враги?

— Нет, — задумчиво протянул Рэндалл. — Не то чтобы у него были враги, скорее у него просто не было друзей…

— Ага! — Ханнасайд быстро глянул на него из-под нахмуренных бровей. — А вам известен кто-либо, кто мог хотеть его смерти?

— Кроме меня? — уточнил Рэндалл.

Сержант Хемингуэй просто подпрыгнул на месте от этих слов.

— А у вас были на то причины? — спросил Ханнасайд.

Рэндалл заулыбался.

— Мой милый сэр! Ведь я — наследник! Давайте не играть друг с другом в кошки-мышки! Не надо задавать мне множество осторожных вопросов, давайте по существу! Я отвечу на любой ваш вопрос.