— Мой милый сэр! Ведь я — наследник! Давайте не играть друг с другом в кошки-мышки! Не надо задавать мне множество осторожных вопросов, давайте по существу! Я отвечу на любой ваш вопрос. В конце концов, у меня есть желание помочь вам выследить убийцу.

— Спасибо, — сказал Ханнасайд сдавленным голосом.

Рэндалл был еще тот наглец.

— Только вам не надо меня стесняться. Вы, наверное, хотите знать состояние моего банковского баланса. На этот вопрос, например, я не могу ответить с лету, но охотно дам рекомендательное письмо к моему банковскому менеджеру — он вам все расскажет и покажет.

— Нет, пока что я предпочел бы услышать о ваших перемещениях в течение четырнадцатого мая сего года, — сухо сказал Ханнасайд.

— Нет ничего проще. Естественно, я был в Ньюмаркете, — сразу же сказал Рэндалл.

— На ипподроме? Вы увлекаетесь бегами, мистер Мэтьюс?

— О, весьма! — Рэндалл перегнулся через стол и стал листать свой ежедневник. — Так вот, после заезда в 15.30, вернувшись в Лондон вместе с одним моим приятелем, Фрэнком Клаттербаком, я переоделся (с помощью Бенсона, кстати) и отправился в ресторан Дювал. Вы можете спросить там обо мне у метрдотеля. Я обедал там с двумя друзьями, имена и адреса которых я в настоящий момент записываю для вашего сведения — чтобы вы могли проверить. Оттуда я поехал в театр «Палладиум», занимал места в ряду В, места 8, 9, 10. Выйдя из «Палладиума» незадолго до конца пьесы, которая показалась мне несколько затянутой, я поехал на такси… Ах, жаль, я не запомнил номера машины — так обидно!.. Я поехал на Саут-стрит, где должен был с полчаса наблюдать за телодвижениями нашей известной балерины… гм!.. Миссис Мэссингэм! Я вам могу оставить и ее адрес на всякий случай.

Он встал и передал листок Ханнасайду.

— Здесь все адреса. В последнем месте, мистер Ханнасайд, я оставался, пока не позвонил мистер Каррингтон, который сообщил мне о смерти моего дяди.

Ханнасайд аккуратно сложил листок и сунул его в карман пиджака.

— А вы были удивлены этим сообщением, мистер Мэтьюс?

— Интересно, а вы не удивились бы слегка на моем месте? — развел руками Рэндалл.

— Да, если бы не имел никого на примете, у кого были мотивы совершить убийство.

Рэндалл улыбнулся и насмешливо ответил:

— А, вы имеете в виду некоторые семейные, так скажем, неурядицы… Но я никого конкретно не могу иметь в виду — у всех могли быть мотивы…

— Мне вовсе не нужен подобный ответ, я понимаю, что вы никого конкретно не подозреваете, но все же?

— Понятия не имею, — беспечно ответил Рэндалл, доставая из портсигара сигарету и разминая ее.

— В таком случае мы не станем дольше обременять вас вопросами.

Ханнасайд поднялся, за ним двинулся и сержант. Рэндалл тоже встал, нажал кнопку звонка, вызывая Бенсона. Дворецкий проводил Ханнасайда и Хемингуэя до двери.

— Да, шеф, слишком уж он гладко излагает, собака, — весело сказал Хемингуэй, когда они вышли на улицу.

Ханнасайд вполголоса пробурчал что-то.

— Нет, погодите, есть у него алиби или нет, все очень странно, — настаивал сержант. — Взять хотя бы то, что он чуть ли не рад был, что к нему пришли с вопросами. Дескать, сорви попробуй. А сумеем ли мы сорвать?

— Не думаю. Но все равно его алиби надо проверить — хотя бы для очистки совести. Этим займетесь вы. Мне надо повидаться с адвокатом убитого, мистером Каррингтоном.

— Это будет приятная встреча на фоне сегодняшних разговорчиков, — ухмыльнулся сержант.