— Ну что вы говорите, мистер Мэтьюс! Разве можно? Они, я уверена, искренне переживают! Ведь это естественно, не правда ли, Эд?

Эд Рамболд кивнул, но ответил несколько уклончиво:

— Конечно, нельзя утверждать, что никто из них не скорбит по Грегори.

— А давно ли вы знакомы с этой чувствительной семейкой? — спросил Рэндалл, курьезно задрав брови.

— Нет, года три! — отвечал Рамболд, смеясь.

— И ваша вера в их искренность выдержала трехгодичное испытание? О, вы стоик! — воскликнул Рэндалл. — Значит, вы не будете в шоке, если я напрямую спрошу вас, кто, по вашему мнению, наиболее вероятный подозреваемый из всей моей родни?

— Напрасно вы задали мне это вопрос, — помрачнел мистер Рамболд. — О таких вещах говорить просто… недостойно.

Миссис Рамболд, спешно пытаясь загладить неловкость, торопливо заговорила:

— Нет, конечно, наверное, так говорить нельзя, но ведь родственники, безусловно, имеют на Грегори обиды. О покойниках плохо не говорят, но уж Грегори был просто невозможен… Во многих отношениях. А то, что он хорошо относился к тебе, Эд, ничего не значит, потому что к тебе все вообще хорошо относятся.

— Чепуха, — сказал ее муж. — Он любил меня, потому что я был нужен ему как партнер для шахмат. И потом… Он знал, что в любой момент может обидеть меня, и… это ему было приятно, наверное.

— Да, я так и понял, что вы вели себя с дядюшкой крайне тактично, — сказал Рэндалл. — Так же поступал и я. Так было меньше нервов.

— Да, хотел бы я, чтобы кто-нибудь оставил мне солидное наследство только за то, что я был с ним тактичным, — с усмешкой заметил Рамболд.

— Зато это доставило мне массу неприятностей! — вздохнул Рэндалл, не обидевшись на намек. — Полиция ужасно мной интересуется, прямо-таки назойливо.

— Какой вздор! — воскликнула миссис Рамболд, покрываясь чуть заметным румянцем. — Вы не можете иметь никакого касательства к отравлению, не правда ли?

— Именно этого и хотели бы все мои родственники — чтобы оказалось, что Я МОГ иметь касательство, — сказал Рэндалл грустно. — Да, кстати, разговор о родне напомнил мне, что мне надо еще заехать в «Тополя» поздравить мою милую тетю Зау Мэтьюс с таким мастерским, таким щемящим душу выступлением, которое она опубликовала в прессе.

Рамболд ехидно скривил губы, но спросил при этом:

— Зачем вам это нужно, Рэндалл?

— Да так, просто небольшой знак галантного к ней отношения! — сардонически улыбнулся Рэндалл и, откланявшись, направился к своей машине.

Рамболд, проводив его глазами, сказал своей жене:

— Какой странный парень! Интересно, все это у него просто поза или он действительно так дурно относится к людям?

У родственников Рэндалла не было по этому поводу ни малейших сомнений. И потому было удивительно, что Стелла, завидев его из окна, идущего по двору, объявила присутствующим так:

— О, как хорошо! Пришел Рэндалл.

Миссис Зау Мэтьюс, занимавшаяся последние минут пять тем, что сморкалась в носовой платок на разные лады, подняла голову и переспросила:

— Ты заболела, девочка? Какая польза может быть от прихода Рэндалла, кроме вреда?

— Уж лучше Рэндалл с его сомнительными шуточками — впрочем, он частенько оказывается прав… чем эта гнилая атмосфера. Одни склоки и фанаберия — вот и вся наша семья! Он, по крайней мере, нормален психически, а если послушать ваши перепалки с Гарриет или с тетей Гертрудой, то можно заподозрить обратное…

— Ты, видимо, переволновалась, — дрожащим от возмущения голосом заметила ей миссис Мэтьюс.