— Мне не нужна ванна. Кроме того, я ухожу.

— И все же я посоветовал бы вам принять ванну. Она освежит вас, вы почувствуете себя лучше и сможете спокойно поразмыслить о том, как быть дальше. Уверяю вас, вы получите большое удовольствие.

Последнюю фразу Криспин произнес таким вкрадчивым, соблазняющим тоном, что моментально сломил оборону Софи. Он вошел в комнатку, наполнив ее своим присутствием, запахом и ощущением двусмысленности своих слов. «Уверяю вас, вы получите большое удовольствие». Эта фраза продолжала звучать в ушах Софи, но теперь вместо ощущения неловкости ее будоражило вполне откровенное желание — желание попробовать на вкус его губы. Желание почувствовать его пальцы, ласкающие ее грудь, живот, бедра, ягодицы. Желание оказаться в его объятиях, прижаться к его жаркому, гибкому телу, услышать свое имя, слетающее с его губ. Внутренний голос кричал, что желания эти порочны. Желания развратной женщины.

— Я не могу, — твердо сказала она, холодея от отвращения к самой себе. — Я не могу принимать ванну вместе с вами.

— Со мной? Разумеется, нет. Вам нечего бояться. Я и пальцем не прикоснусь к вам, мисс Чампьон, — пожал плечами Криспин, неправильно истолковав натянутость ее тона.

Его слова причинили ей боль. Софи не догадывалась, что Криспин лишь повторяет вслух клятву, которую дал сам себе, пока она спала: не прикасаться к ней и не подходить ближе, чем это необходимо. Он убедил себя в том, что спас ее из тюрьмы, чтобы получить от нее информацию. А для этого нужны ясная голова, не замутненное ненужными мыслями сознание. Вот почему следует держаться от нее на безопасном расстоянии.

В ее отсутствие эта идея казалась ему здравой, но когда Софи была рядом, и особенно в тот момент, когда она, выходя из туалетной комнаты, едва не коснулась его плечом, Криспин уже не был так в этом уверен.

— Если я правильно понял, вы согласны принять ванну? — заключил он, выходя следом за ней.

— Да, — натянуто ответила Софи, стараясь подчеркнуть сохранявшуюся между ними дистанцию. Она докажет ему, самой себе, преследующему ее голосу и всему миру, что вовсе не безнравственна. — Но только для того, чтобы потом скрыться.

— Хорошо. Идите следом за мной. — Криспин провел ее через спальню, отодвинул щеколду на огромном витраже, образующем ближайшую к кровати стену, и жестом предложил войти внутрь. Они вместе прошли по великолепно подстриженному газону висячего сада, который занимал весь второй этаж дома, потом по мощеной дорожке, ведущей из спальни и теряющейся в густых зарослях цветущей лаванды. Изумрудная листва была густо осыпана фиолетовыми цветами, наполнявшими воздух чарующим ароматом.

Криспин пропустил Софи вперед, и она, завернув за живую изгородь, онемела.

Все в этом саду было необычно, восхитительно и экзотично, но то, что предстало в этот миг взору Софи, просто потрясло ее. Она оказалась на берегу маленького пруда с прозрачной голубой водой, под которой поднимались клубы пара. Голова кружилась от смеси утонченных цветочных запахов — роз, львиного зева, гардений, флердоранжа и душистого горошка. Статуя богини Венеры словно парила в воздухе на противоположном берегу пруда, серебристые водяные струи мелодично низвергались с ее пьедестала, белый мрамор статуи приобретал пурпурно-розовый оттенок в густеющих сумерках.

Софи смотрела на фонтан как зачарованная. Влажный туман окутал ее, приглашая раствориться в неге, но она не могла шевельнуться. Отвращение к себе без остатка растворилось в окружении этой красоты, и Софи погрузилась в состояние блаженной истомы и немого восхищения.

— Что-нибудь не так, мисс Чампьон? — после продолжительного молчания спросил Криспин.