Софи заставила себя открыть глаза и осмотреться в своей новой темнице, но вдруг услышала, что шаги за дверью стихли и кто-то вошел в комнату. Когда человек подошел к кровати, Софи уже успела перевернуться на бок и притвориться спящей.

— Я знаю, что вы не спите, — раздался знакомый голос. — Я догадался по вашему дыханию. Вы и вправду великая притворщица.

Софи открыла глаза и убедилась, что слух не подвел ее. Голос принадлежал графу Сандалу. Облегчение и радость при мысли, что он рисковал жизнью, чтобы спасти ее, заставили ее сердце забиться чаще. Однако эти положительные эмоции вскоре уступили место смущению, а затем и злости.

— Мерзавец! — возмущенно отрезала она и натянула на себя бордовое покрывало.

Криспин, скрыв радость по поводу того, что Софи пребывает в полном здравии и в своем обычном расположении духа, укоризненно покачал головой:

— Я надеялся, что вы пробудитесь с более оригинальной фразой. Например, «жалкий слизняк».

— Где он? — пропустив мимо ушей его остроумную реплику, резко спросила Софи.

— Эта уже немного лучше, — смиренно отозвался Криспин.

— Черт побери, отвечайте! Где он?

— Кто?

— Ваш хозяин. Или сообщник. Я не знаю, кем он вам приходится. Где тот человек, который притащил меня сюда из тюрьмы?

— Это был я, — ткнув себя пальцем в грудь, ответил Криспин, присаживаясь на край кровати. — Хотя, по-моему, слово «притащил» не вполне уместно. Скорее, я принес вас на руках.

— Вы лжете, — заявила она.

— Можете спросить у любой из тех женщин, которых мы освободили вместе с вами, — предложил Криспин, стараясь не поддаться странному чувству, охватившему его. — Хелена все еще в «Курятнике», и я могу в любой момент послать за ней, если вы по-прежнему считаете меня лжецом.

— Вы хотите, чтобы я поверила в то, что вы освободили меня и всех этих женщин в одиночку? — спросила Софи, проигнорировав его предложение.

— Нет, со мной был Лоуренс.

— Лоуренс? — переспросила Софи со смешанным чувством недоверия и ненависти. — Значит, вы с Лоуренсом переоделись в подручных палача и…

— Нет, то были другие люди, — перебил ее Криспин. — Мы были одеты матросами.

— А кто тогда были те, другие?

— По правде говоря, мы не стали дожидаться, пока они придут в себя, чтобы выяснить их личность, — удивился такой настойчивости Криспин, — но могу сказать только, что один был лысым под колпаком, у другого была пышная темно-каштановая шевелюра.

— Это точно? Темно-каштановая?

— А почему вас так это интересует? Вы кого-то ждали? — Криспин несколько растерялся. — Обещаю в следующий раз обращать больше внимания на тех, с кем мне придется расправляться, освобождая вас из тюрьмы.

— Следующего раза не будет, — решительно заявила Софи.

— Почему вы так в этом уверены?

— Потому что я не повторю своей ошибки и не доверюсь больше ни вам, ни вашим друзьям, лорд Сандал. Вы находите это забавным? Завлечь женщину в свои сети, отправить ее в тюрьму, а затем устроить маскарад и освободить ее?

Криспину было неприятно это слышать, но он готов был понять причину ее гнева. Даже не зная, что ей пришлось пережить ночью в тюремной камере, он пришел в ярость, когда ему стало известно о ее аресте.

— У Лоуренса не было другого выхода, — объяснил он. — Королевские гвардейцы прибыли к нему за час до нашего прихода.