— Я слышала, что они ждут первенца, — сообщила розовощекая дама Софи. — Разве это не восхитительно?

Софи кивнула, потрясенная услышанным. Она и не предполагала, что кто-то за пределами «Курятника» — не считая близких подруг — так осведомлен о ее жизни. А женщины продолжали, перебивая друг друга, вспоминать факты ее биографии: как спасла юную девушку, которую собирались продать ее братья; то, что она подарила бедной крестьянке лошадь, чтобы та могла вспахать поле и этим спасти хозяйство, которое ее пьющий муж привел в полный упадок. Тюремная камера стала похожа на вольер с щебечущими птичками, поскольку каждая женщина спешила рассказать историю о том, как Софи Чампьон помогла ее другу, родственнику, соседу. Вдруг ржавые дверные петли заскрипели, и в камеру вошли двое стражников, оба высокие, в черных полумасках, какие носят помощники палача.

— Софи Чампьон! — загремел один из них, и женщины разом замолчали. — Софи Чампьон, сделайте шаг вперед.

— Я Софи Чампьон, — тряхнув головой, заявила Хелена, прежде чем Софи успела опомниться.

— Нет, — ответила она, благодарно улыбнувшись Хелене, а затем с достоинством обратилась к стражникам: — Софи Чампьон — это я.

— Которая из них? — спросил один из стражников у своего спутника, и тот молча указал на Софи.

Первый решительно двинулся к ней, но путь ему преградила живая стена возмущенных дам.

— Что вам нужно? Что вы собираетесь с ней сделать? — встала на ее защиту Хелена.

— Бросьте ревновать, красотки, — нагло усмехнулся стражник, поглаживая себя между ног. — Вам всем хватит. Только сперва мы выведем отсюда мисс Чампьон.

— Она никуда с вами не пойдет. Она останется здесь, — заявила розовощекая дама.

— Как тебе это нравится? — обратился стражник к приятелю. — Они хотят на это посмотреть. Жаль, что мы не можем сделать им такое одолжение. — С этими словами он подошел совсем близко к женщинам. — А теперь я сосчитаю до трех, и вы уберетесь с дороги, старые ведьмы.

— Не беспокойтесь, леди, — сказала Софи, выходя вперед. — Сомневаюсь, что этот неотесанный пень умеет считать больше чем до двух.

— Ты не говорил, что она из остроумных, — продолжал первый стражник. — Я никогда таких особенно не жаловал.

— Давай заканчивать с этим, — впервые подал голос тот. — Чем скорее мы уберемся отсюда, тем лучше.

Софи не могла разглядеть лица под черной полумаской, но при звуке этого голоса кровь застыла у нее в жилах. Неужели он смог найти ее? Скорее всего это ее собственное воображение играет с ней злые шутки. Но голос так похож на тот, который мучил ее в ночных кошмарах. У Софи вдруг засосало под ложечкой, виски заломило, а горло сдавил не могущий вырваться наружу отчаянный крик. Она задыхалась, в глазах у нее потемнело, мысли спутались.

Софи не помнила, что случилось потом. Она пыталась кричать, драться и царапаться, но тщетно. Он добрался до нее, как и обещал, несмотря на все ее нечеловеческие усилия воспрепятствовать этому. Такова была ее последняя отчетливая мысль, когда она услышала его голос, и первая, когда несколько часов спустя она очнулась в чужой постели обнаженная и изнывающая от боли.

Софи разбудили чьи-то шаги по мраморному полу. Судя по приглушенному звуку, ходили не в комнате, а за ее пределами, но Софи все же боялась открыть глаза. Такого страха она не испытывала никогда в жизни. Она понимала, что ее спасение в том, чтобы как можно скорее бежать от этого человека. Но силы оставили ее, она не могла ни пошевелиться, ни вздохнуть полной грудью.