— Прислали дяде. — Она протянула Криспину другой листок.

— «Если вы не хотите, чтобы сэр Эдгар увидел это, согласитесь на подписку. Материал будет вам выслан в течение двух недель», — снова прочел Криспин. — Кто такой сэр Эдгар?

— Мой жених, — ответила девушка и смущенно покраснела. — Сэр Эдгар Уэллит. Он из очень состоятельной и добропорядочной семьи. Если он или кто-то из его родных увидит такую записку, помолвка будет расторгнута. Я не знаю, что мне делать.

— И что было потом? — сочувственно поинтересовался Криспин. — Вы согласились подписаться у Ричарда Тоттла?

— Нет, это случилось позже. А сначала дядя подписался на «Дамский путеводитель по итальянской моде» на целых полгода, по сто фунтов в месяц. Потом ничего не было. А через некоторое время возобновились письма, и стали приходить материалы Ричарда Тоттла.

Шантаж. Криспин отметил про себя, что форма этого шантажа на редкость изощренна и почти гениальна. Содержание писем не обязательно должно быть истинным — как скорее всего в данном случае, но угроза разоблачения настолько сильна, что вынуждает людей опустошать кошельки. А поскольку шантаж осуществляется через подписку, выяснить личность мошенника, а значит, разоблачить его практически невозможно. Издателю остается лишь отвалить кругленькую сумму благодетелю, который обеспечил ему такое большое число подписчиков. Криспин предполагал, что и Ричард Тоттл, и издатель «Дамского путеводителя по итальянской моде» даже не догадывались о том, что являются звеньями в цепи шантажа.

— Вы знаете, кто издает «Дамский путеводитель по итальянской моде»? — спросил Криспин.

— Нет, — покачала головой девушка. — Я уничтожала все экземпляры не читая, чтобы никто их не увидел и не догадался. А вчера пришел какой-то человек из кондитерской и сказал, что вместо Ричарда Тоттла мы должны теперь ежемесячно платить его хозяину.

— Он назвал имя хозяина?

— Суитсон, с Милк-стрит. Я решила рассказать вам об этом, потому что Эдгар, мой жених, читал обо всех ваших приключениях и очень лестно отзывается о вас.

Дядя не может больше платить по сто фунтов в месяц, и я боюсь, что когда он откажется… если он откажется раньше, чем мы сыграем свадьбу, то… — Она поежилась. — Вчера, когда принесли ваше письмо, дядя Мэтью спал, и я прочла его первой. Я поняла, что это спасение, о котором я так долго молила Бога. Я подумала, что все расскажу вам, и даже если они все-таки отправят Эдгару письмо, то вы сможете поговорить с ним и убедить его не прогонять меня. Он поверит всему, что вы скажете. Я понимаю, что о такой услуге недопустимо просить незнакомого человека, но мне больше не к кому обратиться за помощью.

Криспин согласился поговорить с Эдгаром, если в этом возникнет необходимость, и ушел, обдумывая схему, которая выстроилась у него в голове. Она не только не облегчала его расследования, но, напротив, усложняла его и вряд ли могла принести пользу. Увеличивалось число подозреваемых в убийстве Ричарда Тоттла, поскольку любой из тех, кого вынудили подписаться таким варварским способом, мог покончить с ним, чтобы избавиться от кабалы. Значительное число потенциальных убийц ставило под сомнение прямую связь между смертью Тоттла и людьми, которые пытались уничтожить Феникса. А ведь Криспин принялся за расследование смерти издателя только потому, что надеялся выйти на этих людей.

И все же новый поворот событий не выбил Криспина из колеи. Когда же он вскочил в седло Фортуны и направил ее к дому, его мыслями снова завладела Софи Чампьон. Эти мысли, а вовсе не озабоченность поимкой убийцы Тоттла или врага Феникса, побудили его описать свой день Терстону в таких мрачных красках.