44

Лида не ошиблась: задержан Север был действительно совершенно случайно. Задержавший его оперативник Василий Лобанов говорил вечером по телефону со своим приятелем, московским сыщиком Аркадием. Аркадий жаловался, что в его районе идет крутая разборка: клан Кунадзе воюет еще с кем-то. Сегодня утром, говорил Аркадий, обнаружили труп лидера клана, Тенгиза Кунадзе, зарезанного в собственной квартире. Операм дали команду найти убийцу, сыщики бросились рыскать по району и во дворе одного из домов наткнулись на лимузин, который — Аркадий точно это знал — принадлежит покойному Тенгизу. Вызвали экспертов, те сработали удивительно быстро: начальство торопило. Оказалось, на лимузине свежие следы наезда. Запросили ГАИ. Выяснилось, что передвижной пост этой службы недавно нашел на трассе, прилегающей к району Аркадия, трех мертвых кавказцев, явно задавленных. Аркадий выехал в морг и опознал бандитов, принадлежавших к клану Кунадзе. Их отпечатки пальцев совпали с обнаруженными в лимузине Тенгиза.

Самое обидное, говорил Аркадий, что во время предварительного осмотра машины до прибытия экспертов он встретил парня, тоже входившего в банду Кунадзе, Севера Белова. И не задержал, за что потом очень ругал себя. Правда, улик на парня нет, но как лимузин оказался во дворе его дома, более того — возле его подъезда? Можно было бы подержать Белова в КПЗ, пока позволяет закон, и попробовать заставить сознаться. Тенгиза вряд ли зарезал он, скорее почерк блатных, а Север никогда не привлекался, но этих троих задавил наверняка он. Какие-то внутренние разборки. А теперь Север исчез вместе со своей женой — бывшей элитной проституткой. И в розыск Белова не объявишь — нет оснований. Хотя поговорить с парнем хочется. Его, вероятно, легко расколоть, он ни разу не был под судом, а значит, неопытный.

Наверно, Лобанов не обратил бы на все это особого внимания — мало ли бандитов режут друг друга, давят, стреляют, жгут… Туда им и дорога, лишь бы людей не трогали. Но запомнилось имя — Север Белов. И вдруг этот самый Север Белов попадается ему при обходе территории…

Василий был нормальным железнодорожным опером — в меру честным, в меру хитрым, в меру себе на уме. Он искренне ненавидел подонков, с которыми приходилось не только бороться, но и сотрудничать, искренне клял убогое и преступное законодательство, буквально плодящее бандитов, а самих бандитов оценивал неоднозначно. Иным порой даже сочувствовал, когда видел, что люди сделались нарушителями закона не из жажды наживы, а по вине нового общественного строя, вынуждающего мирных когда-то граждан браться за оружие, чтобы хоть как-то защитить себя, свою семью, свое право на жизнь от посягательств вконец обнаглевших уголовников и всяческой мрази. Но блатных Василий не выносил.

Возможно, в другое время Лобанов просто отпустил бы Севера — если мужик завалил троих из клана Кунадзе, да не шестерок, а лидеров, значит, были у него на то свои причины. Ведь грузины не простят… и их месть покруче суда будет. Но сейчас его буквально одолевали служебные проблемы. Начальство требовало показателей, а также прибыли, проще говоря, мзды. Обирать местных бомжей и мелкое ворье Лобанов не любил — он не без оснований считал себя классным сыщиком и гнушался столь грязной, безнравственной, по его мнению, работой, недостойной высокого звания оперативника. Василий стремился перевестись в уголовный розыск, но для этого требовалось обратить на себя внимание здесь, поймать серьезного преступника. Попавшийся дуриком Север Белов показался Лобанову подходящей кандидатурой.

— Ну что, поговорим? — спросил Севера опер в своем кабинете.

— Можно, — согласился Белов.