— За фату ты мне ответишь! — прошипел Василий. Он буквально взбесился. Кроме прочего, Лобанов не выносил, когда ему угрожают уголовники.

Оперативник вызвал сержанта.

В пресс-хату его! — приказал Василий. — Окуни до утра, если утром не заговорит — следующей ночью опять туда же!

— Понял! — довольно ухмыльнулся сержант. Это был не тот парень, который когда-то служил в Грозном. — Сейчас вызову конвой.

— Ой, начальник, невинного человека — в пресс-хату! — усмехнулся Север. — Тебя ж потом совесть замучает!

— Молчать, урка! — взъярился Лобанов.

— Сам ты урка. А мне снова не спать… — вздохнул Север.

Когда Белова увели, Василий позвонил в Москву.

— Алло, Аркадий? Не разбудил? Ах, только с работы… А я тут дежурю. Знаешь, взял я твоего Белова. Да, да, его. Приезжай завтра, поколем вместе, а то молчит. Впрочем, может, еще разговорится!.. Ну лады, жду.

Повесив трубку, Лобанов задумался. А вдруг этот Север действительно невиновен? Тогда нехорошо получится. И впрямь может совесть замучить…

45

Иван предстал перед шефом с виноватым видом с перевязанной головой. Столетник мерил шагами комнату. Было видно, что он взбешен.

— Ваня, как ты мог?! — зашипел Федор. — Как ты мог позволить «обуть» себя сявкам, бакланам, мрази?! И это ты — мой лучший боец, мой мозговой центр и мой будущий преемник? Как ты мог, Ваня?!

— Пьян был… — пробурчал Иван.

— Во-во, пьян был! — взбеленился Столетник. — Как ты вообще оказался в том районе?!

— От девки шел…

— Пьяный! От девки! Идиот! Имя мое позоришь! А если этих козлов возьмут менты? Какой слух пойдет по зонам, по лагерям? Что Федя Столетник позволяет грабить своих людей всякой гопоте?! Чушкам дворовым?! Конечно, я пошлю «маляву», козлов отпетушат, но смеху-то сколько будет! Это если еще, дай Бог, они уже не петухи! А если петухи?! Ты представь, какой позор: лучшего парня Феди Столетника обули два петуха! Мы же век не отмоемся! Я весь авторитет потерять могу!

— Простите, шеф… — съежился Иван. — Они, суки, сзади, кирпичом…

— Ты хоть запомнил их? — спросил Федор, остывая.

— Запомнил. Кажется, беглые они. Говорили: если нас менты возьмут, вышка нам…

— Тебе, что ли, говорили? — фыркнул Столетник.

— Между собой… Один другому: возьми, мол, кирпич с собой, на нем твои отпечатки. А тот: черт с ними, все равно, если менты повяжут, вышка нам…

— Ясно… И куда он дел этот кирпич?

— Там и бросил.

— Захватить его ты, конечно, не догадался?

Иван был не так прост, как хотел казаться. Он слегка улыбнулся.

— Захватил. В целлофановом пакете у меня лежит…

— Молодец, хоть здесь молодец… Эти козлы, видать, долго парились на зоне, совсем новой жизни не знают. Но я поражен: гопота, шпана раздевает на улице авторитета всероссийского масштаба, отнимает ствол… Ладно, замнем. Все мы люди. Но мы должны взять этих двух козлов раньше, чем менты! Ты меня понял?

— Ясно, шеф. Сам и сделаю.

— Отбрось все дела! Далеко уйти они не могли. Кирпич у тебя где?

— С собой, в чемодане… — Иван показал кейс.