Скафандр надулся, пальцы внутри перчаток не гнулись. Он чувствовал, как пальцы раздуваются. Закрепиться на челноке он не успел. Любое неосторожное движение – и его слижет Пустота. Умирать он будет не слишком долго, но неприятно. Задыхаясь из-за нехватки кислорода, временами отключаясь от перепадов давления и впадая в беспамятство. Но убьет его ледяной холод, который настигнет его примерно через шесть часов, когда система жизнеобеспечения отключится. А из-за чертова скафандра он даже не сможет сорвать с себя шлем, чтобы холод убил его быстро.

В груди заворочалась, словно ядовитая жаба, злость. На себя и собственное бессилие, на бракованный скафандр и на того балбеса, который оставил поврежденные ботинки и использованный ремкомплект. Рывком он высвободил заблокированную ногу, «чиркнув» по борту челнока, развернулся головой к корпусу. Манер оказался точным – не зря проходил подготовку в академии, Влад зацепился рукой за подножку аварийного шлюза. Перевел дыхание. Проморгался, выбрасывая из головы туман и миллион суетящихся перед глазами мушек.

– Фу-ух, – выдохнул.

Найдя взглядом поручень, зацепился за него свободной рукой и чуть придвинулся к заветному табло доступа.

– Вот щас ты до него доползешь, – пробормотал сам себе, – а эта зараза окажется сломанной, прикинь? А у тебя дыра в ботинке и ты, полудурок, выбросил чертов тюбик с клеем. – Еще несколько перемещений. Виски сдавило. На глаза упала темная плотная пелена. Дыхание то и дело сбивалось, в груди становилось все тяжелее. – Но с другой стороны, клириканцы – это же заорганизованные заучки. Как у них аварийный челнок может быть сломан?

Перед глазами, словно кадр из немого черно-белого кино, появилась и тут же утонула в мытной пелене, вмятина, явно полученная челноком при столкновении.

– Ладно, беру свои слова назад, – Влад понял, что челнок все-таки поврежден. – Но Ноэль меня, кажется, грохнуть не хотела, значит, отправить на мертвый челнок не могла… – Еще одно перемещение, справа появился и исчез прямоугольник табло ввода. – Или могла?.. Ща проверим…

Ноги отекли и не сгибались, найти опору не получалось, поэтому Влад осторожно перебирал руками по поручню, подбираясь к табло. Сейчас предстояло самое сложное – заставить себя отпустить одну руку и ввести код, точно попав в нужные цифры с первого раза. Одна ошибка – и блок питания отправится на перезагрузку. А это минимум пятнадцать минут. Влад не был уверен, что они у него есть.

Согнуть руку в локте и посмотреть код в креонике он не мог, приходилось действовать на память и на удачу. Он снова заговорил с собой:

– Так, аварийный протокол… Сперва вводим код «Унции», – его он знал на память. Цифры мигнули зеленым, разогнав на мгновение стайку мушек перед глазами. – Теперь стандартный код доступа, – он ввел следующую группу цифр через пробел. Снова зеленый свет. – Хорошо. Теперь еще чуть-чуть.

Он задумался: финальная пара цифр могла быть или кодом станции приписки, или владельца судна. 12 или 45. Рука замерла над табло, секунды утекали… три, пять, двенадцать. Если сейчас не введет что-нибудь, то протокол допуска аннулируется и система уйдет на перегрузку. Влад ввел «12» и зажмурился.

Под локтем почудилась вибрация.