|
Однако она была найдена спустя полгода в одном из протекторатов Креониды. Над ней, как и над сотнями других людей с Земли, совершали бесчеловечные опыты. Даже видевший многое Теон, видевший смерть во многих ее проявлениях, дрогнул. Десятки и сотки покалеченных людей, изуродованных трупов. Тела вывозили грузовиками. Грета пыталась вспомнить, кажется, это было около десяти или одиннадцати лет назад. И фамилия Сабо звучала в том контексте.
Но Грета не касалась того дела, поэтому вспомнить не могла. А Теон – мог. Он вел его, будучи тогда еще старшим следователем Трибунала. Клириканка прищурилась, прислушиваясь к разговору Теона со следователем. – Ты думаешь, все затеяно ради личной мести? – в голосе Ами слышалось сомнение. Грета его не разделяла: если то дело, которое она по крупинкам вспоминала, действительно всплыло, то повода для личной мести в нем было, хоть отбавляй. Теон скривился, растер висок: – Отца Инвара моими стараниями приговорили к высшей мере, самого Инвара, несмотря на все ухищрения отца, приговорили к значительному сроку за пособничество. Отсидев меньше положенного, он получил условно-досрочное… Он был на вершине, претендовал на место в Совете Креониды, блестящее будущее в отцовских лабораториях… Амбициозный ученый, аналитик, которому годами внушали мысль о его исключительности. И он оказался на самом дне… Мотив вполне реальный… Грета вспомнила. Та лаборатория называлась Альбиони. Ее владельцем был Итиль Сабо, сановник Креониды, государственный секретарь. Сердце сжалось при воспоминании о девочке, отдавшей жизнь, чтобы остановить садиста… Теон нажал «отбой», посмотрел на Грету с грустью. – Вот так я живу, – проговорил тихо. – Хорошо, что ты ушла тогда, я могу не переживать за твою безопасность. Он грустно улыбнулся. Оправив китель, сгреб оставленные креодиски, подтолкнул блокнот Семаль Грете – тот прокатился по столу и попал точно в руки матери. – Пойдем разбираться с твоими сердечниками… Сдается мне, что пропали они неспроста.
Глава 37. Станция наблюдения на N45
4-15 утра по среднегалактическому времени Начальник станции, молодой угловатый «ботаник» землянин Клаус Дайн, виновато моргал и сонно тер глаза. Перед ним на углу стола сидел начальник спецназа «Ягель» и буравил взглядом: – Куда установки ушли? – спрашивал он. Они заняли кабинет начальника. У двери замерла охрана – вооруженные в тяжелые боевые скафандры спецназовцы, за столом, отодвинув бумаги Клауса, расположился землянин, к которому грозный спецназовец обращался как «Чайка». Чайка работал с базой данных станции. То, что Клаус считал прекрасно защищенным и зашифрованным, слетало с шелестом луковой шелухи, слой за слоем. Только что этот темноволосый землянин проверил складской модуль и сообщил спецназовцу: – Установки вывезены, все шестнадцать. Спецназовец повернулся к начальнику станции: – Куда установки ушли? – Я н-не знаю… – Клаус ненавидел себя за это заикание. Но оно подступало всякий раз, когда он волновался, то есть в самый неподходящий момент. – Мне этот ответ не подходит, – настаивал жуткий клириканец со шрамом на лице и кривоватой ухмылкой. |
