За спиной Семаль мелькнул свет, девочка заторопилась:

– Ой, все, нас приехали спасать… Пока!

И отключилась.

Теон повернулся к Грете, осторожно привлек ее к себе. Обхватив за плечи, поцеловал в лоб:

– Кто кого спасать сейчас будет?

Женщина, уткнувшись в его грудь, тихо плакала.

– Прости…

* * *

По сути – мы все ничтожная погрешность в глобальном замысле Вселенной. Наше присутствие никак не влияет на космос. Наше отсутствие он вряд ли заметит. Он слишком большой, чтобы думать о нас. Учитывать в миллиарде логических уравнений, решение которым есть сама жизнь. Сколько человек может прожить в космосе? Ровно столько, сколько заложит система жизнеобеспечения его скафандра. Пока работают воздухоочистители и радиационная защита. Пока функционирует термообмен и есть надежда выжить.

Понаблюдав за шкалой загрузки и силуэтом так и не взорвавшегося фрегата, он выключил головной фонарик.

Он растворялся в космосе, становясь его частью, новым неизвестным в его уравнении.

Его ненависть, прежде фанатично яркая, но ослепляюще-жгучая, приобрела холодную ясность и узнаваемые черты. Теперь у его ненависти было имя.

Влад Чайка.

Эпилог

Борт фрегата «Тольда», утро следующего дня

Наутро в медблок постучали. Духов, только что завершивший обход стационара, выглянул за перегородку и почти сразу вернулся назад. Подмигнул своим пациенткам:

– Девушки, крепитесь… К вам неожиданный гость.

Девочки переглянулись, пожали плечами – за это утро кто только к ним не приходил – от начальника службы безопасности до пресс-секретаря криминальной полиции, – сели, поправили серые больничные пижамы.

За ширму, отделявшую зал диагностики от палат пациентов, заглянул Василий Крыж. В одной руке у него была стопка перевязанных синей атласной лентой шоколадных плиток в бурой крафтовой фольге, в другой – корзина в фруктами.

– Привет, героини, – он подмигнул Семаль, устроился на стуле рядом с ее постелью. Принесенные гостинцы, подержав в руках, пристроил на ближайшую тумбочку. – Вы вчера такого шороха навели, что про вас теперь будут фильм снимать, я сам лично слышал.

Он поднял вверх указательный палец.

– Как самочувствие? Настроение?

Семаль просияла: землянин вживую ей понравился даже больше, чем накануне по видеосвязи. Высокий, широкоплечий и улыбчивый, он излучал какую-то неимоверно добрую и озорную силу. Глядя на него хотелось смеяться. И девочка улыбалась. Тавра при этом, казалось, проглотила язык. Она молчала, хлопала глазами и выглядела глупо.

– Привет, Василий. У моей подруги для тебя сюрприз. Правда, Тавра? – Она выразительно посмотрела на подругу.

Та медленно кивнула, словно смысл произнесенного доходил до нее с опозданием, например, с другого конца галактики.

– Ну, так отдай его Василию, – проговорила с нажимом Семаль. – Оно находится в тумбочке, под креоником…

Василий переводил настороженный взгляд с одной девочки на другую:

– Вы меня разыгрываете, да? Какие сюрпризы?

Семаль нахмурилась:

– Нет, не разыгрываем.