Он рассказал мне о своей семье. Оказывается, он женился в 22 года, у беллари приняты ранние браки. Его жене было 18, еще моложе, чем я сейчас. С тех пор у них родилось четверо детей, и вот сейчас жена ожидает пятого…

— Когда я вернусь, через месяц придет срок. Я и завербовался, чтобы заработать на ребенка…

Я вспомнила о политике Серетана и ляпнула.

— Я читала, что Серетан проводит у вас политику ограничения рождаемости. В смысле, что ваша бедность — от перенаселения, и чтобы ее обуздать…

Танг застонал.

— О Господи, Синь, ты же умная девушка, а повторяешь всякую чушь. Во всей Галактике люди стремятся к размножению… но это даже неважно. На самом Беллароне занят лишь один материк, и то не полностью. У нас исторически так сложилось — суровый климат, частые стихийные бедствия. Мы должны были рожать много детей, потому что и смертность была высокой. Наконец, серетанские войны, связанное с ними сокращение населения… Мы еще и сейчас не зализали демографические раны, а вы тут как тут — со своей политикой ограничения рождаемости!

— Но Танг, вот ты сам сказал: была высокая смертность. А если ее нет? Ведь логично, что тогда и рождаемость не должна быть высокой.

Танг энергично замотал головой.

— Должна, Синь! Должна, чтобы человечество росло во Вселенной! Чтобы осваивать новые земли. В Галактике места хватит… Пойми, вы рассуждаете так: лишние люди — лишние рты. Но люди — это не рты, это прежде всего руки! Чем больше людей, тем больше работников, строителей, ученых…

— Но, Танг! — попыталась я найти последний аргумент, — кому же хочется ехать куда-то в необжитые края, лететь в новую колонию… Не лучше ли рожать мало детей, зато всем жить в комфорте?

— Не только не лучше, а невозможно, — возразил Танг, — человечество живет в постоянной борьбе с природой. Перестань оно расти и развиваться — и природа задавит… Ну представь, что у тебя один ребенок, и он умер. Все. А теперь — что у тебя несколько детей, и умер только один из них. Мы знаем случаи гибели целых планет, но это гибла одна планета из многих, а не единственная…

Он помолчал.

— А еще ведь есть сагоны. Единственное, в чем люди превосходят их — в численности…

— И я уж не говорю о духовных последствиях, — добавил он наконец, — дети — и труд, развитие, борьба. Или же отсутствие детей — и сытый, ленивый комфорт…

Я возвращалась от Танга с ворохом новых впечатлений и мыслей.

В самом деле, почему я никогда не интересовалась тем, куда летают наши корабли? Патрулируют орбиту Белларона. От кого патрулируют? И по каким целям они выпускают ракеты?

Хотя бы как агент я должна была этим поинтересоваться!

Нет, агент я хреновый…

Я быстренько просмотрела присланный Тангом список литературы. Да, интересно, но это подождет. Я вошла в сеть базы и запросила информацию по политическому положению на Беллароне.

Я читала до трех часов ночи.

Оказывается, практически все время, пока Белларон был колонией Серетана — а это всего около полувека — на нем непрерывно вспыхивали мятежи и восстания. Это, конечно, нехорошо… Империя должна быть единой… да, но если уж откровенно, сейчас в моем сердце появилась какая-то нехорошая двойственность.

Я где-то могла понять беллари. Достаточно посмотреть, как к ним относятся здесь на базе. Я бы тоже возмутилась, змей забери!

И потом, беллари мне просто нравились. Они для меня — чужие, но уж очень привлекательные чужие. Добрые, вежливые, работящие… и отношение к семьям у них мне нравилось.