«Глупо не взять его с собой», — подумала она.

Открыв дверцу, Джоуди уже высунула из машины ноги, когда в гараж впереди отца вошла Шарон. Она даже не переоделась. Те же ковбойские ботинки, джинсы и рубашка из шотландки. Только добавилась полинявшая джинсовая курточка, доходившая до пояса. Она была не застегнута и не прикрывала кобуру на бедре. Казалось, даже при большом желании невозможно было соединить ее полы и застегнуть — по крайней мере на груди.

На голове у нее красовалась бейсболка с черно-золотистой эмблемой Национальной стрелковой ассоциации. Козырек и яркие золотые плетеные шнурки делали Шарон похожей на контр-адмирала.

В одной руке у нее был матерчатый баул, похожий на сумку Джоуди, только не красный, а синий. В другой — ружейный чехол из тисненой кожи.

Следовавший за ней отец шел с пустыми руками.

Зная своего отца, Джоуди не сомневалась, что он немедленно предложил Шарон поднести ее вещи. Рыцарские манеры не умерли в нем, несмотря на повсеместное распространение феминизма. Значит, Шарон сама настояла на том, что понесет вещи.

— Точно вовремя, — похвалила Джоуди.

— Старалась долго не задерживаться. — И, обернувшись к Джеку, спросила: — Не возражаете, если я брошу винтовку на заднее сиденье?

— Если мы запрем его в багажнике, то пользы от него точно никакой не будет.

К этому времени Джоуди уже вылезла из машины. Сделав шаг в сторону, она пропустила Шарон.

— Папа, мне не надо взять свой двадцать второй? На тот случай, если нам придется разлучиться или еще что?

— Разумеется. Сбегай и принеси. И прихвати запасную обойму.

Джоуди побежала в дом. В спальне выдвинула ящик ночного столика и вынула оттуда свой пистолет. Заряженный, даже с патроном в патроннике — он был в полной боевой готовности, только поставлен на предохранитель. Прежде чем сунуть его в боковой карман куртки, Джоуди проверила предохранитель, чтобы убедиться, что красной точки не видно. Порывшись в ящике, извлекла еще одну обойму. Она была полной, таким образом, в запасе у нее было шестнадцать выстрелов.

«Никогда нельзя быть в этом уверенным», — напомнила себе Джоуди, доставая полную коробку 22-мм патронов. На пути из комнаты она сунула коробку и магазин в другой карман куртки.

Обычно практически невесомая куртка болталась теперь отвисшими карманами из стороны в сторону при каждом шаге. Пистолет и амуниция ударяли по бедрам, а куртка тянула вниз за плечи.

— Думаю, нам пора ехать, — произнес отец, лишь только она переступила порог гаража. — Ты не забыла выключить свет в своей комнате?

— Конечно, нет.

Прикрыв дверь в дом, он запер ее на ключ. Затем проводил дочь взглядом до машины и погасил свет в гараже.

В салоне горел свет, и, садясь в машину, Джоуди увидела завернутый в одеяло «моссберг». Зачехленная винтовка стояла в дальнем углу за водительским сиденьем. Улыбнувшись Шарон, она захлопнула дверь и опустилась на четвереньки на пол.

— Как тебе там сзади? — поинтересовалась Шарон.

— Пол по крайней мере чистый. Более-менее.

Под весом отца автомобиль качнулся. Хлопнула дверь, и тьма опустилась на ее убежище. Послышался металлический скрежет поднимающихся ворот, затем взревел мотор.

— Как себя чувствуешь, чемпионка? — промолвил отец.

— Я? — удивилась Джоуди.

— Да, а кто же еще.

— Все о'кей.

— Не поднимай головы, пока не скажу.

— Хорошо.

— Я пока не буду включать фар. — По тону голоса Джоуди поняла, что на этот раз он обращался к Шарон.

— Правильное решение, — согласилась та.