Лютомер устал, целые сутки не смыкая глаз, но по необходимости мог бы потерпеть еще. Но уйти – оставить вражеское войско без наблюдения. Мелькнула мысль о волчьей стае – наблюдать они могут, но передать ему своим воем сумеют немногое. Значит, наблюдать надо самому. А предупредить… Был один человек, с которым Лютомер мог говорить почти на любом расстоянии. Не меняя положения, белый волк прикрыл глаза, и дух его рванулся в окошко Навного мира, как птица из неволи.

Лютава сидела в братчине за завтраком. Веселые бойники гомонили – им выпало время отдохнуть, и они собирались провести день за починкой одежды и снаряжения, а вечер – на посиделках. Саму «волчью сестру» ждали груды немеряного льна, сдвинутые пока в кучу, но она думала не о льне, с тревогой ожидая вестей от Лютомера.

И вдруг она перестала есть и замерла, глядя перед собой. Кто-то стучался в ее сознание из Навного мира. Прошлый опыт не прошел даром. Помня, какой ужас испытал в тот миг, когда узнал, что с Лютавой стряслась беда, но еще не понял, где ее искать, Лютомер позаботился, чтобы такого больше не случалось. Где-то на тропах Навного мира он отловил мелкого духа по имени Вьюн, прикормил его, приручил и сделал посланцем между собой и сестрой. Теперь каждый из них мог издалека не только почувствовать, хороши или плохи дела другого, но и видеть и слышать почти все то, что видел и слышал другой.

И вот теперь Вьюн, колотясь невидимым тельцем в ее «навье окно», принес вести. Лютава смутно увидела, а скорее просто почувствовала присутствие возле Лютомера множества чужих людей, и хотя самому ее брату непосредственная опасность пока не грозила, эти люди несли с собой огромную угрозу для всех. А догадаться, что за гроза идет со стороны нижней Неручи, большого труда не составляло.

«Навье окно» закрылось, а Лютава встала и закричала:

– Тихо! На нас дешняне войной идут, вот-вот здесь будут! Я к боярину!

– Вот, погуляли, блин, на посиделках! – отозвался Невесель, а остальные стали быстро доедать свою кашу. Имея некоторый опыт, бойники точно знали: на войну надо идти поевши!

Выслушав Лютаву, Благота сразу поверил ей – или предпочел поверить, потому что беспечность в таких делах обходится гораздо дороже, чем излишняя бдительность.

– Говорил я, говорил! – восклицал он, пока мужчины Чурославля спешно собирались на совет. – Он, князь Бранемер, дела-то вашего так не оставит! Не дали ему невесту добром, а он вот что задумал!

– Волок, ему волок нужен! – твердил один из его сродников, Святим. – Я и тогда еще сказал: за волок он сватается, а невеста – так, для порядку.

– Где же Ратиславичи? – горевал Мякуша. – Затем и поехал ваш брат, чтобы Ратиславичей упредить, и вон она, беда пришла, а их все нет!

– Сами будем справляться, не плачь, брат!

– Да ты гонца скорее пошли!

– Пошлю, вот-вот пошлю! Выясню только, что за дела, и пошлю.

– Да пока ты выяснишь…

– К Хортославу уже послали, и угренские бойники на волок побежали – скоро все знать будем.

По всем весям разослали гонцов с приказом всем мужчинам снаряжаться и подходить к Чурославлю. Все делалось быстро, без лишней суеты и криков. Потомки Чурослава и его бойников были полны решимости не опозорить памяти предков. Каждый из здешних мужчин имел в запасе стеганый доспех, не говоря уж о топорах и копьях.