Кто-то засмеялся, Лютава вздохнула:

– Ославят вас, как дураков последних! Вот велеть бы вам дань одними девками собирать, вот тут бы вы не промахнулись!

– Уж это точно! – Невесель ухмыльнулся. – Всех бы перещупали, пересмотрели, а самых бы лучших выбрали.

– Чуете, вот тут бы вместо тканин этих везде девки сидели, – мечтательно протянул Худота и обвел рукой лавки. – А мы бы ходили да выбирали: кому какую…

– Ну, пятнадцать локтей, на рубашку годится, кому? – Лютава подняла сверток сложенной ткани. – Соколик, тебе хватит, берешь?

– А мне?

– А ты погоди, тебе пятнадцать локтей мало, кусок узкий. Вон тот побольше вроде, погоди, сейчас померяю.

– А можно и два разных. Подумаешь, рукава другого цвета! Покрашу, и не видно будет!

Пока Лютава возилась с тканью, Лютомер отошел к окошку и прислушивался к чему-то далекому.

– Волков слышал, – сказал он, подойдя к сестре. – Далеко, плохо разбираю. А что-то нехорошее говорят.

– Что? – Лютава обернулась, опустив мерный локоть.

– Про чужаков каких-то. Но очень далеко, не слышу.

Лютава тоже прислушалась, но, не обладая тонким слухом оборотня, не уловила ничего.

– Далеко, – повторил Лютомер. – Пойду наружу, послушаю.

Он взял с лавки шапку и вышел.

Чурославль уже спал: маленькие окошки везде были задвинуты заслонками, печки не топились. По небу тянулись темно-серые тучи, как огромные комки нечесаной шерсти, а между ними в небесной черноте неожиданно остро и чисто поблескивали звезды. С пригорка был хорошо виден берег, засыпанный снегом, а чуть подальше – молчаливый спящий лес. Снова падал снег, но тепло – снова подтает.

Стояла тишина. И в этой тишине Лютомер отчетливо слышал долетающий из леса волчий вой. Серые братья подавали голос с полуденной стороны, где текла река Неручь, а еще дальше начинались земли, куда угренские князья за данью не ходили. Этот вой под ночным небом был все равно что голос с Того Света. Лютомер прислушивался. Волки подавали весть о том, что в их лесу появились чужие. Чужих было много, это была не добыча, а опасность, угроза. В звериной речи нет слов, и Лютомер понял только, что опасность несут люди.

Лютомер вернулся в братчину, когда бойники уже укладывались спать, Лютава собирала в отдельную кучу то, что успела измерить, чтобы завтра не начинать все сначала.

– Я в лес пойду, – сказал ей Лютомер. – Теребила, Березень, идемте со мной, ворота за мной закроете.

– Ты куда собрался на ночь глядя? – Лютава в изумлении вытаращила глаза.

– Волки говорят, опасность какая-то с полудня идет. А какая – так не пойму, самому смотреть надо.

– Сейчас, ночью?

– Утром поздно может быть. Все равно не засну, буду думать, что там да как. Пошли, ребята.

Лютава сначала посидела немного, но поняла, что быстро Лютомер не вернется, и легла. Но заснуть ей почти не удавалось: всю ночь она ворочалась, часто просыпалась и лежала, не в силах опять заснуть.

А белый волк мчался на полудень, сначала через лес на Медвежьей горе, срезая путь уже знакомой тропой, потом вниз по течению Неручи. Пролетев Медвежий Бор, он везде видел спокойно спящие дворы и никаких тревожных признаков. Потом начались владения Журавличей – сюда он еще не приезжал за данью, но и здесь все, по-видимому, было спокойно. Но теперь волчьи голоса раздавались уже близко, и в них звучало все то же предупреждение.

За Журавличами, где начинались почти не обитаемые леса, Лютомер остановился отдохнуть.