Бранемер поднимался по тропинке, ведущей к воротам внешнего вала, с волнением и внутренней дрожью. Душа сильного, отважного мужчины трепетала от близости самой глубинной, самой священной тайны бытия. Там, внутри второго вала, стоит хоромина, из которой тайный лаз ведет в подземелье. Никому, кроме волхвов, не случалось бывать там, и дыхание непосвященных никогда не оскверняло обиталище богов. Туда, в тайное подземное жилище, спускается каждый год в начале месяца густаря прекрасная женщина-жрица, воплощение богини Лады. Там она ждет, пока в храм войдет мужчина, которому предстоит принять в себя дух Велеса. Уже семь лет эту священную обязанность выполнял Бранемер. Правда, из происходящего в памяти оставалось очень мало – в тайном святилище присуствовало только его тело, которым владело божество.

Завидев его, Велесов волхв Яровед вышел навстречу и ждал в воротах внешнего вала. Бранемеру он приходился двоюродным братом по отцу – все волхвы и жрецы Ладиной горы происходили из Витимерова рода. Такой же высокий, как князь, он на вид казался старше, хотя на самом деле их разделяло всего-то года два. С рыжеватыми волосами и слегка прищуренными серо-желтыми глазами, от внешних уголков которых разбегались морщинки, он выглядел внушительно и уверенно, как подобает носителю божественных тайн, но при этом просто и располагающе, как близкий родич и давний знакомый, и самим своим видом сразу внушал уважение и доверие всякому, кто даже видел его впервые. В широком плаще из медвежьей шкуры мехом наружу, в темной рубахе, со множеством оберегов и бубенчиков на поясе и на груди, с высоким резным посохом, он стоял в воротах, как настоящий страж Навного мира. Всякий волхв – божественный пес, страж рубежа, проводящий тех, кому нужно на Ту Сторону, и преграждающий путь тому, что пройти не должно. И оттого Бранемер, сильный мужчина и отважный воин, всегда испытывал трепет перед этими людьми, даже если они состояли с ним в ближайшем родстве. Их мир был гораздо шире, и, может быть, поэтому их мало занимало то, что так волнует простых смертных.

– Что пришел? – усмехнулся Яровед, приветливо кивнув. – Все надеешься? Зря, сокол ясный, не пущу я тебя к Ладе.

– Здоров будь, брате! – Бранемер поклонился. – Я к вам с новостями.

– Про угрян и вятичей, что ли?

– А ты уже знаешь? – Бранемер не так чтобы удивился его осведомленности, хотя Яровед не присутствовал в братчине, когда Провид рассказывал о своей поездке. Двоюродный брат, первый товарищ его детских игр, ушедший на обучение в святилище, когда сам Бранемер ушел в Варгу, ныне ставший мудрым волхвом, был одним из его первых советчиков и наиболее доверенным человеком. – В воде, что ли, увидал?

– А хотя бы и в воде! Пойдем поговорим. – Яровед посторонился, пропуская князя в ворота.

Внутри вала, вокруг срединной площадки с идолами и жертвенниками, вытянулись две длинные наземные постройки, в которых люди собирались на жертвенные пиры. Построил их тот же князь Бранеяр, и всех приезжавших на праздники хоромины поражали богатой и искусной резьбой столбов, наличников и причелин. Сейчас внутри было пусто и холодно, даже старые угли с очагов в земляном полу оказались выметены. Бранемер присел на край скамьи у длинного стола – изрезанного ножами, покрытого старыми пятнами от жира и пролитой медовухи. Уже семь лет он возглавлял пиры в этой хоромине, здесь праздновал свадьбы с обеими своими женами и здесь надеялся веселиться по поводу рождения долгожданных наследников. Тогда здесь снова вспыхнет пламя в очагах, загорятся факелы на стенах и масляные светильники на столах, будет тепло и душно от дыма и дыхания сотен людей, пламя будет озарять раскрасневшиеся, хмельные и веселые лица.