– Если я чему-то и научился в Такла-Макан, мисс Марш, так это вот чему: когда нет пути назад, нужно идти вперед. Теперь уже поздно отступать, не так ли? Вы совершенно ничего не теряете, мы просто разговариваем. Как могут слова причинить вам вред?

Энн покачала головой, в крови у нее боролись жар и смирение.

– Расскажите мне сначала о том, что вы знаете, – осторожно сказал он, голос у него был ровный, успокаивающий. – Что, по вашему представлению, должно произойти, когда вы впервые пустите мужа к себе в постель? Смелее! Ничего страшного.

– Я не знаю, но думаю, что это довольно непристойно… и очень неловко и стыдно. И что тело у него очень странное. Иначе почему никто об этом не говорит?

– Вы его любите?

Энн посмотрела на него. – Ода!

– Тогда то, что вы делаете вместе, – прекрасно – это соль жизни. Мужчины и женщины, любящие друг друга, испытывают страсть.

– Об этом вы уже говорили раньше, но я не знаю, что вы имеете в виду. – Белый муслин успокаивал ее беспокойные пальцы.

– Как вы себя чувствуете сейчас? Вы могли бы это описать?

– Мне жарко, и голова кружится, и сердце бьется слишком часто. И я чувствую поток… я не знаю… это, как если бы меня с вами связывала невидимая нить и как будто воздух между нами может воспламениться. Вы тоже это чувствуете? Ваша кровь тоже горит?

– Да, да. Однако я могу чувствовать, наслаждаться этим, но не поддаваться наваждению, покуда не пожелаю.

– Наслаждаться? Это действительно кажется волнующим и удивительным, но пугает меня. Я не хочу себя терять.

Он соскользнул с диванчика и взял ее за руки.

– Тсс! Вы можете говорить и чувствовать все, что хотите. Сами по себе ощущения никому не причиняли вреда. Распрямите пальцы и положите их на мои ладони. Глубоко вздохните через нос и выдохните через рот. Потом еще раз, медленно, с легкостью.

Она начала дышать, как он велел, пока ее руки не расслабились в его руках. Беспокойство рассеялось, кровь немного остыла, отчаянное желание ослабло, и, наконец, Энн ощутила себя легкой и открытой.

– Ну вот, так-то лучше, – сказал Джек. – Мы говорим всего лишь о том, как люди любят. Все начинается с прикосновений. Вы никогда не изучали собственное тело? Что вы знаете о самой себе?

Энн снова стало жарко, но при этом она чувствовала себя в безопасности – пока он вот так держал ее за руки.

– Ничего, – сказала она.

– Как ничего не знаете и о мужском теле. Мы можем это исправить, не причинив вам вреда – ни вам, ни обету, который вы дали Артуру, – но сначала я должен увериться в том, что вы понимаете, о чем просите, а выпивший человек, к сожалению, принимать решения не может.

– Вы сказали, что я могу спрашивать о чем захочу.

– Ах, но хотели бы вы того же, если бы были трезвы?

– Да, конечно.

– In vino veritas?

– Вы не считаете это высказывание справедливым?

– По собственному опыту знаю, истину редко встретишь на дне стакана. Но обещаю, что если вы, проснувшись поутру, не передумаете, то можете просить меня о чем хотите.

Она посмотрела на темный дверной проем, ведущий к лестнице.

– Могу я попросить кое о чем уже теперь? Вы не подниметесь наверх вместе со мной? Там есть окно…

Джек пригляделся к ней повнимательнее. Перед ним сидела симпатичная английская девушка, которую раскрепостило вино и которую он втянул в опасное приключение.

Джек знал, чего хочет. Он давно мечтал, чтобы она обняла ногами его за талию, чтобы ее смелые руки обхватили его плечи, чтобы его плоть погрузилась в нее, чтобы ее лицо пылало от страсти, волнения и наслаждения.