Ее разбудило полное отсутствие звуков. Растерявшись на мгновение, Энн устремила взгляд на незнакомое окно под склоном низкого потолка.

Но тишина не была полной. Кто-то ровно дышал рядом, и этот ритмичный, успокаивающий звук едва нарушал ночную тишину. Она – в коттедже егеря, в спальне под крышей, рядом с лордом Джонатаном Девораном Сент-Джорджем, охотником на драконов. Он спит на кровати рядом с ней. На нем лишь белье, рубашка – и больше ничего.

Луна бросает тени на его лицо – темные ресницы, точеный вырез ноздрей, чувственный рот – словно он вырезан из мрамора. Сердце Энн забилось быстрее. Ей захотелось коснуться его губ кончиками пальцев, обрисовать глубокие изгибы, исследовать легкие морщинки, оставленные смехом в уголках рта.

По телу девушки пробежала жаркая волна.

Она набросила на него одеяло и спустила ноги на пол. Словно во сне Энн прошлепала к окну. Луна блестела на большом блюде из оникса. Умей она плавать, нырнула бы, как зимородок, в эту гладкую тьму.

– Что вы видите?

Девушка повернулась. Лорд Джонатан лежал на кровати, опершись на согнутую в локте руку, и смотрел на нее.

– Лужайка превратилась в озеро, – сказала она. – Дождь кончился.

Джек снова опустил голову на подушку.

– Как вы себя чувствуете?

Энн подошла к кровати и остановилась, чтобы распутать волосы.

– Очень хорошо, пожалуй, необычайно хорошо. Как будто я спала в раю!

– Может, так оно и было.

– Хотя боюсь, что вела я себя очень нескромно.

– Если вы так думаете, мы можем забыть все сказанное и вернуться к нашему сладкому невинному сну.

Она села на кровать и разгладила край одеяла. Призрак в тени, он казался совершенным, таким же далеким, как ангел или церковное изваяние.

– Я думала, что попала в волшебную сказку, – сказала она. – Я вела себя совсем как дура?

– Нет, вовсе нет.

– Вы помните, что я наговорила?

– Если вы хотите, чтобы я помнил.

– Надеюсь, вы не думаете, что я говорила серьезно? Глаза у него были золотисто-темные, точно у крадущегося хищника.

– Напротив, я считаю, вы говорили совершенно серьезно. Разве нет?

– Неужели ничего нельзя изменить?

– Пожалуй, нет, но это не имеет значения. Энн посмотрела на него:

– Но я не могу оставить все как есть. Когда нет пути назад, нужно идти вперед – вы сами так утверждали.

– Обычно это лучше, чем бессильное сожаление. – Джек закрыл глаза. – Выбор за вами – если вы этого хотите, то я в вашем распоряжении.

Значит, он не собирается ей помогать, ей придется сделать выбор самостоятельно.

– Вы сказали, что от этого не будет никакого вреда. Джек поднял руку. Лунный свет скользнул по мозолям на ребре ладони.

– Никакого вреда вам это не причинит, – сказал он. – Обещаю.

– Тогда я действительно хочу прикоснуться к вам. – Энн прикусила губу. – Я хочу знать, как вы устроены.

– Как мужчина, – сказал он, – как всякий мужчина. Корсет сжимал ее ребра, как тиски, мешая дышать. Энн встала. Белое платье липло к горячим ногам, китовый ус впивался в груди. Его лицо оставалось бесстрастным.

– Если я не сделаю этого сейчас, то всю оставшуюся жизнь буду обвинять себя в трусости.

– Вы собираетесь сделать что-то, что всегда казалось вам невозможным, греховным и неправильным. Только вы можете решить, чего вы хотите и к каким голосам прислушиваться.

Она закрыла глаза, ища подсказки.