— О черт! — воскликнул парень. — Я звоню в…

— Ты никуда не звонишь. Времени нет, сирены спугнут преступников, они смоются, ты будешь выглядеть дураком, и я тоже, а к утру я все равно буду трупом. Ты все понял?

Парень издал нечто среднее между стоном и всхлипыванием.

— Сынок, слушайся меня, и все будет как надо. Ты суешь руку под прилавок и достаешь припрятанный там револьвер, полагаю, старенький «кольт». Я знаю, что он там лежит, его не чистили и не проверяли лет двадцать, но он там и, будем надеяться, работает исправно. Просто достань его и положи так, чтобы его легко было взять. Я войду, возьму «кольт» и буду ждать. Затем в дверь войдут двое в масках, и ты рухнешь на пол. А я с ними разберусь.

— Я…

— Не бойся, мы прорвемся. Другого выхода нет, а так, возможно, твою фотографию даже напечатают в газете и тебе назначит свидание какая-нибудь классная девчонка.

Боб проехал через городок и свернул направо, на 167-е. К этому времени уже совсем стемнело. Он петлял по холмам, лишь кое-где оживленным огоньками редких домов, совершенно один на дороге, если не считать света фар его преследователей в двухстах ярдах позади.

— Я положил револьвер на прилавок, — сказал в трубку парень.

— Мы обязательно прорвемся.

— О, лучше и быть не может, — с удовлетворением промолвил Кармоди. — Старик возвращается к бакалейной лавке, в которую уже заезжал.

— Может, он снова направляется к преподобному?

— Может быть. Но я готов поспорить, он обязательно завернет в лавку, надеясь вытянуть что-нибудь еще из этого тупицы. Лучше и быть не может. Это то, что доктор прописал.

Разумеется, Кармоди сидел за рулем. Сунув руку за пазуху, он ощупал пушку, с которой никогда не расставался, — просто проверил, что она на месте. Это был «ЗИГ-Зауэр П-229» 40-го калибра, тринадцать патронов с быстрыми, мощными пулями с полым наконечником в обойме и еще один в патроннике.

Тем временем Би-Джей порылся в бардачке и нашел два вязаных шлема, которые можно опустить на лицо в виде масок и использовать для катания на лыжах или для вооруженного ограбления, в зависимости от настроения. Достав шлемы, Би-Джей вытащил из кобуры под мышкой свой пистолет, «спрингфилд» 45-го калибра с рамой из нержавеющей стали. Опустив рычажок предохранителя, он чуть оттянул затвор назад, проверяя, что патрон с пулей весом 230 гран там, где и должен быть, затем поставил пистолет на предохранитель и убрал его в кобуру.

— Сейчас мы повеселимся, — ухмыльнулся Би-Джей, чувствуя, как кровь начинает быстрее течь по жилам, а дыхание становится более частым и порывистым.

— Да, повеселимся, определенно повеселимся, — подтвердил Кармоди.

Боб свернул на стоянку.

Эти бандиты уверены, что охотятся на него, но на самом деле это он охотится на них. Все это было ему знакомо, и дремавший где-то глубоко боевой мозг проснулся и взял управление на себя. Еще проходя мимо бензоколонок и поднимаясь по ступенькам, Боб почувствовал, как все вокруг замедлилось, но в то же время краски и фактура стали богаче, словно его зрение обострилось до непревзойденного совершенства. Мышцы превратились в гибкую сталь, дыхание максимально полно насыщало кровь кислородом, слух стал сверхтонким, так что каждый звук во вселенной был отчетливо выявлен.

Боб прошел по широкому проходу к прилавку, за которым стоял охваченный страхом парень, напряженно застывший, словно приросший к месту. Глаза его были широко раскрыты, губы побелели. Боб увидел револьвер, старый «кольт» армейского образца, 44-го или 45-го калибра.