— Нет, не хотелось. Я и так знаю, что там находится.

— И тебе не хочется окунуться в другую жизнь?

Джейкоб не собирался объяснять ей, как он привязан к своему городу, что чувствует в родных местах. Вряд ли она поймет! Но попытаться все же стоит. Он показал пальцем в сторону стаи черных лебедей, которые приготовились сесть на воду.

— Ты много повидала. Часто тебе приходилось любоваться ими?

— Нет, — призналась Робин. — Но ты видел их всю жизнь. Другие места открывают другие красоты, другие чудеса света — уникальные, древние, захватывающие. — Робин приподнялась, так что теперь стояла на коленях, в упор глядя на Джейкоба. В ее глазах горел восторг. — Ты даже представить себе не можешь, как красиво садится солнце над пустынным пляжем на берегу Тихого океана. Большущий огненный шар, который погружается в черную воду. А львы… Их рык наполняет тебя ужасом, но и восторгом тоже. — Она пожала плечами.

Казалось, что сейчас она где-то там, в своих воспоминаниях, переживает заново самые красочные моменты. И хоть она от него в двух шагах, на самом деле их разделяет почти полмира. Какой же он дурак — мечтал о ней пятнадцать лет. Удержать ее здесь невозможно — все равно что пытаться запереть в клетку птицу, которой нужна свобода. Необходимо покончить со всеми мечтами раз и навсегда. Здесь и сейчас. Ему надо уйти, запереться дома и перечитать наконец ту стопку откликов, которые прислали на объявление. Ему нужна жена — настоящая, реальная женщина, а не неуловимый образ, который изредка посещает его, оставляя в сердце боль.

— Но ты ведь можешь уехать, — предложила Робин. — Убежать отсюда, как я.

Джейкобу этот разговор начинал действовать на нервы. Конечно, он может уехать. Он хоть и деревенский парень, но не совсем дурак — сам прекрасно знает, что отсюда три раза в неделю улетает гидроплан!

— Ты ведь сумел накопить достаточно, на переезд хватит. Почему бы не махнуть отсюда? — продолжала она, не замечая его растущего негодования.

Джейкоб покачал головой. Нет, на нее не стоит злиться, ее следует пожалеть. Если Робин не удалось найти покой тут, в Форевере, ей будет тяжело обрести его где-либо еще.

— Ты считаешь, что главная цель жизни — убежать оттуда, где ты вырос?

— Ну, я просто не могу представить, что ты хочешь остаться тут навсегда.

— Мне хорошо здесь, Робин.

— Если ты помнишь, я тоже жила в Форевере. И по-моему, тебе не было тут хорошо.

— Да, в школе мне доставалось. — Одноклассники плохо с ним обращались, и Робин была одной из них. — Но в городе живут замечательные люди.

— Да, кто же? — спросила она скептически.

— Миссис Уиллер, жена пекаря. Она всегда говорила, что крайние куски пирогов плохо покупают, их она отдает на завтрак своим детям. И по пути в школу вручала и мне пакет с выпечкой. И миссис Хендерсон, которая все время умудрялась заказывать для сына вещи, которые оказывались малы. И она отдавала их моей матери, утверждая, что мы делаем ей большое одолжение, потому что очень невыгодно перешивать костюмы, доплачивая большие деньги.

— Я не знала, — смущенно произнесла Робин.

Все они до сих пор живут в Форевере, и Джейкоб постоянно навещает их.

— Конечно, ты и не могла знать. Они хорошие люди, Робин. Я не могу отплатить им за их доброту тем, что соберу вещи и уеду отсюда при первой же возможности.

— Так ты остался, чтобы вернуть им долг? — Теперь в голосе Робин звучало понимание.

— Вовсе нет. — Джейкоб раздраженно посмотрел на нее.