Солдаты осторожно обследовали пространство справа и слева на пятьдесят метров. Больше ловушек не обнаружилось. Неумело поставленная растяжка была единственным, чем неизвестный попытался нанести вред отряду. И даже она была сделана на скорую руку – противоположный дереву с гранатой ствол был небрежно обмотан нитью, конец которой свисал почти до земли.

– Режьте, и пошли.

Саперы профессионально склонились над ловушкой. Один взял нить внатяг, зафиксировав на всякий случай чеку на гранате. Второй специальными щипчиками перекусил капроновую паутинку. И удивился, что она не обвисла, а вырвалась из пальцев, резанув кожу...

Из-под коряги хлестнул язык пламени, по ушам ударил грохот, и вверх взметнулись клубы дыма и ворох слежавшихся прошлогодних листьев.

Голову одного из солдат разнесло, как арбуз, попавший под гидравлический пресс, другого сложило пополам и отбросило на два метра.

Коварный Рокотов, предположивший, что даже на прекрасно замаскированной растяжке полицейских не подловишь, устроил им ловушку в стиле эскимосских охотников, модернизировав капкан в соответствии с имеющимися у него возможностями – он имитировал грубо завязанный узел на стволе дерева, оставив болтаться якобы свободный конец нити, а на самом деле пустив его дальше, под выступающие корни, и обратно к дереву с гранатой, так что натяжение создавалось согнутой веткой куста. Ветка проходила сквозь предохранительную скобу спускового крючка и при разрыве нити била по нему с силой, достаточной для выстрела.

Помповое ружье было закреплено под корягой, ствол смотрел немного вверх, и вся эта композиция была щедро присыпана пожухлой листвой. Проблему многозарядности Владислав решил кардинально – он разрезал все пять патронов, удалил из них картечь, загнал пустую гильзу в патронник, высыпал в ствол весь оставшийся порох, зафиксировал пыжом, сверху добавил 105 картечин и забил еще один пыж. Ствол не выдержал бы, но Вла-ду больше одного выстрела не требовалось.

Все произошло точно в соответствии с задуманным – ветка хлестнула по курку, жало ударника стукнуло в капсюль, порох детонировал, и ствол выплюнул сотню картечин, треснув вдоль всей длины. Однако на скоростные характеристики свинцовых шариков разрыв ствола не повлиял – они вылетели из дульного среза за мгновение до того, как оружие пришло в полную негодность.

Стоявший ближе солдат получил 28 картечин в живот, второму свинец снес верхнюю половину головы. Большая часть заряда пропало втуне, изрешетив листву. Но и достигнутого эффекта оказалось достаточно.

Майор сел на землю и схватился руками за голову. Под черепом будто кто-то орудовал маленьким отбойным молотком, мысли сменяли одна другую, как картинки во вращающемся калейдоскопе.

Невидящим взглядом он смотрел перед собой.

Они забрались в неудобную, с точки зрения преследователей, шахту – полуобвалившуюся, со сломанной крепью, да еще и находящуюся почти на отвесном склоне горы. Раньше к ней вела дорога, но мощный оползень снес и ее, и какую-то решетчатую конструкцию у подножия. Чуть дальше по склону располагалось множество других входов в такие же шахты, так что вариантов поиска у полицейских было не счесть.

Двигаться по их следам стало невозможно, когда они вышли на каменистые уступы и стали перепрыгивать с валуна на валун, не касаясь песка и земли. Рокотов зорко следил за американцем, но тот не выказывал желания ни на миллиметр отступать от выбранного маршрута. В общем, Джесс оказался парнем понятливым.

– Есть хочешь? – биолог отвернулся от щели, сквозь которую в их убежище пробивался свет, и присел у стены.

– У меня шоколад, – американец достал из кармана комбинезона плитку “Марса”. – Делим?

– А у меня лепешки, – сообщил Влад, расстегивая рюкзак. – И вода. Так что на денек двоим хватит. Ты не стесняйся, бери.