– Где ты так хорошо научился говорить по-английски?

– В Канаде. С родителями жил, когда был маленьким. – Несмотря на показную небрежность в поведении, Владислав контролировал каждое движение Кудесника. – А ты сам откуда родом?

– Из Ролстона, Пенсильвания...

– А я – из Санкт-Петербурга, Россия... У тебя какие-нибудь мысли по поводу нашего положения имеются?

– Дерьмовое положение, – американец пощупал шею. – Все тело болит.

– Это еще ничего, – успокоил Влад. – Катапультирование равняется сотрясению мозга. Радуйся, что приземлился благополучно.

– И долго мы будем тут сидеть?

– Сколько надо, столько и будем. Полицейских видел? Видел..Так что спрашиваешь?

– Они за мной охотятся?

– Думаю, да. Обо мне им ничего не известно. Хотя... проводник у них классный, мои следы тоже мог засечь. Так что есть вероятность, что теперь они будут ловить двоих.

Коннор тяжело вздохнул.

– Но есть же международные нормы. Меня должны доставить в специальный лагерь, пригласить представителя США...

– Ага! – рассмеялся Рокотов. – А ты, в лучших традициях вашего кино, должен с гордо поднятой головой объяснить полицейским: “Я – американский пилот, мать вашу! Я нахожусь под защитой американского Президента, мать его! Я есть военнопленный, мать мою!”<По-английски изречение Рокотова звучит следующим образом: “I'm the American pilot, fuck you! I'm under the protection of the US President, fuck him! I'm the prisoner of war, fuck me!”> Так, что ли?

Коннор на секунду опешил, потом тоже развеселился. Напряжение во взаимоотношениях стало понемногу спадать.

– Это только в боевиках так говорят.

– Во-во! Но тут, Джесс, без разницы – тебя полицейские убьют на сто процентов. Не сейчас, так немного позже, когда ты им все расскажешь...

– Влад, зачем ты меня с собой взял? – вдруг перебил Коннор.

Биолог задумчиво ковырнул носком ботинка песок.

– Добрый я. И потом, у меня с ними свои счеты есть. Тот мальчишка, которого я спасал, был из деревни, полностью уничтоженной этими ублюдками. И моих друзей они же убили...

– Да, я знаю. У нас телепрограммы про этнические чистки каждый день идут. Потому НАТО и приняло решение начать операцию. – Вера в непогрешимость Президента у военных не была поколеблена даже скандалом с молоденькой практиканткой. – Мы стараемся установить мир...

– Я бы мог с тобой поспорить, но не здесь и не сейчас, – ответил Рокотов, у которого было свое мнение насчет методов решения межнациональных конфликтов. – В данный момент меня интересует вот что: есть ли у тебя резервный способ вызывать спасателей, кроме как сигналами передатчика?

– Нет. Передатчик ты разбил, теперь можно надеяться только на чудо.

– Ну, ты непонятливый! А если б у полицейских были даже самые примитивные детекторы, тогда б ты что делал? Достаточно поставить пеленгаторы в трех точках, и тебя возьмут через полчаса. Так что передатчик я правильно расфигачил... На каких частотах работают ваши рации? Я имею в виду – службы связи между самолетами?

Коннор с достоинством выпрямился.

– Это закрытая информация!

– Ну и дурак. Ваши переговоры давным-давно известны и нашей разведке, и югославской – и частоты, и шифры, и позывные! Равно как и наши – вам. И глупо делать из этого тайну. Все дело в том, что у полицейских есть рации. Захватив одну, мы можем на минуту выйти в эфир, передать сообщение и ждать группу спасения в назначенной точке.