Преодолев пешком пятьдесят километров и один раз заночевав в лесу, она подошла к району уничтоженной деревни с другой стороны – попала в село, где хоть и был патруль полиции, но обстановка сохранялась спокойная. Без всяких напоминаний она предъявила в местном участке справку о краткосрочном отпуске, выслушала массу комплиментов от седовласого добродушного шерифа и без проблем сняла комнату на втором этаже в домике на окраине.

Хозяйка домика оказалась особой говорливой и, разомлев от внимания столичной журналистки, в мельчайших подробностях пересказала все слухи, что ходили среди селян и военных по поводу нападения на Ибарицу и лагерь биологов. Когда же Мирьяна, поохав для приличия над рассказом хозяйки, выразила желание самолично взглянуть на мертвую деревню, та пообещала отрядить ей в помощь своего пятнадцатилетнего племянника, известного сорванца, знающего все горные тропки и способного провести к интересующему месту мимо всех армейских постов.

Племянник по имени Стевен был юношей практичным, с малолетства подрабатывал, проводя туристов по заповеднику, и всего за двадцать марок согласился доставить Мирьяну до нужной точки. На том и порешили. Стевен получил половину суммы в задаток и пообещал зайти за журналисткой к семи утра.

Однако на этом везение кончилось.

На рассвете запыхавшийся подросток сообщил, что за ночь ситуация резко изменилась. В округу на грузовиках доставили два батальона спецназа из самого Белграда, которые тут же принялись прочесывать леса. Как слышал Стевен, ищут пилота сбитого американского “ стелса”.

Десять марок он честно вернул и посетовал, что пока не может ничем помочь – связываться с десантниками не стоит. Позже, когда все уляжется, он выполнит свое обещание.

Мирьяна сильно удивилась, но виду не подала. О сбитом “F-117A” было известно давно. Несколько дней назад средства массовой информации Югославии твердили об этом без умолку, демонстрируя по всем телеканалам обломки новейшего истребителя. Но НАТО и США заявили, что летчика удалось спасти. А за прошедшие три дня никакой другой “невидимка” сбит не был.

Вырисовывалась парадоксальная ситуация – даже если предположить, что западные лидеры солгали, то как спустя столько времени югославы узнали, что пилот жив и его следует искать именно в этом районе?

Без “крота” в штабе НАТО такое невозможно. Но “крот” сообщил бы о провале спасательной операции гораздо раньше, не стал бы тянуть с подобным известием три дня...

Неужели летчика сдали свои же? Мирьяна почувствовала знакомую дрожь, предшествующую расследованию по-настоящему убийственного сюжета. Нюх на такие дела у нее был отменный.

– Слушай, Стевен, – как бы невзначай поинтересовалась журналистка, – а в этих местах легко спрятаться?

– Смотря кому, – рассудительно заявил подросток. – На равнине не очень... Будь я этим летчиком, пошел бы туда, в горы... – он махнул рукой на юг. – Там Косово. И места почище наших – одни болота да горы.

– Не говори глупостей, – прервала племянника тетушка. – Там без проводника и дня не протянешь. Гиблые места. Если животина домашняя за хребет по тропинке уйдет – все, можно обратно не ждать. В болоте утопнет или со скалы сорвется. После войны там шахты были, да взрыв какой-то произошел, вот их и закрыли. С тех пор туда никто не ходит.

– Что за взрыв? – поинтересовалась Мирьяна.

– Да кто ж его знает! – отмахнулась хозяйка. – То ли газ взорвался, то ли с динамитом перемудрили, когда новую шахту делали... Народу погибло – ужас сколько! Почти шестьдесят человек. Вот выработки и прикрыли. Это еще при Тито было. Поговаривают, что начальника шахты и главного инженера потом расстреляли. Тогда с этим строго бь1ло.