|
.. Ну, сегодня можно быть спокойным. До утра никто не появится. Дорога справа осталась, до нее километров пять. А патрули так далеко в лес не заходят. Делать им тут нечего... И куда ж нам податься? Приграничную зону без приключений мы вряд ли пересечем, вояк и полиции – как грязи. Да и что толку? По всем околоткам, может быть, ориентировка на меня разослана. Так, мол, и так, разыскивается особо опасный преступник, выдающий себя за ученого-биолога. Или есть негласный приказ выдавить население с территории, не обращая внимания на последствия. Нет, тут ты заговариваешься... Для югославов это своя территория, не будут они мирных жителей уничтожать. Да? Как так – не будут? А то, что с тобой и Хашимом произошло – галлюцинация? Короче, в Сербию идти нельзя. Будем прорываться через Косово в Болгарию. Отсюда не так далеко, километров двести тридцать... Если по прямой. Округлим до трехсот... Неделя пути. Мальчишка должен выдержать, он с детства в поле работал. Да и у детей энергии больше. Ни фига, справится... В конце концов, я могу его в любую албанскую семью пристроить по пути. У мусульман это свято, сироту каждый примет. Главное, чтоб меня заодно не прикончили. Я ж по-албански ни бум-бум, только по-сербски., . Хотя можно и по-английски. С канадским акцентом. Если в косовских деревнях английский знают. Должны, в школу-то аборигены ходили! Хашим у меня за переводчика будет...”
Рокотов поерзал на каменном ложе. Подложить под себя было нечего, одеяло он отдал мальчику. “Оружие добыть надо. Тесак – это хорошо, но мало. Ха, начинаешь мыслить как заправский „лесной брат". Сначала вооружиться, потом – ограбить кого, а там и до организации собственной банды недалеко... Но мы остановимся на оружии. А ствол можно раздобыть только у военных. Эх, встретить бы какого-нибудь очень одинокого солдатика с автоматом! Вырубить-то я его вырублю, даже не покалечу... Однако сие – сказки. Солдатики поодиночке не ходят, а нападать на воинскую часть мне не с руки. Не дорос еще. В принципе, достаточно обыкновенного ружья. Патроны у меня есть. Правда, 12-го калибра... Так что и ружьецо нужно соответствующее. Патронов вот мало, всего двадцать штук. Для бомбочки самодельной сойдет, не более. Проблема...” Владислав почесал висок и вновь уставился в темноту.
– Ну что? – вопрос предназначался толстому сержанту. – Пока не видим, – подчиненный выглядел удрученно. – Оч-чень хорошо. Вы что, не помните, где его выбросили? – Да здесь вроде, – сержант ткнул пальцем в лощину. – Вроде... – передразнил майор. – Ищите хорошенько. Не найдете – головы поснимаю. – Есть! – один из солдат поднял над головой разрезанный полиэтилен. Офицер быстро спустился с обрыва, перескакивая заросли осоки, и ловко ощупал пластик. – Что такое? Разрезы, как от бритвы! Он повернулся к запыхавшемуся сержанту и молча влепил ему оплеуху. Сержант упал, майор ударил его ногой в живот и поднес к лицу обрывки полиэтилена. – Это как называется? – голос снизился до шепота. – Кто освободил мальчишку? Ты что, хочешь провалить всю операцию? Сержант затряс головой. – Я н-не знаю. Тут, кроме нас, никого не было... – А это что? – майор мазнул перепачканным пластиком по лицу лежащего. – Так, слушайте все! Каждый куст, каждое дерево обыскать в радиусе километра! Искать любые следы, примятости, сломанные ветки! Проводника ко мне. Солдаты ретиво бросились в разные стороны. Сержант тяжело поднялся и, прихрамывая, отправился к реке. К майору подошел невысокий смуглый юноша в камуфляжной форме без знаков различия. – Что думаешь? – Пока не знаю, – тихо сказал юноша. |
