– Ага. То есть солдаты вошли в деревню и тут же начали стрелять?

–Я не знаю. Я дома был. Но мне дедушка всегда говорил, что если услышу выстрелы, то надо сразу прятаться. Не вылезать и не смотреть...

– Молодец у тебя дед был, – Влад потрепал мальчишку по голове. – Ты все правильно сделал. Дед бы тобой гордился. А ты уверен, что больше никого в живых не осталось?

– Они дома подожгли, – Хашим напрягся. – Их много было.

– Примерно можешь сказать, сколько?

– Голосов много слышал... А так – не знаю. Наверное, человек сто.

“Ну, сто не сто, но чтоб триста человек вырезать, нужно как минимум полсотни... Ни хрена себе! Это не отряд свихнувшихся националистов. Тут лапа государства чувствуется. Бред какой-то...”

– Хорошо. А тебя они как поймали?

– Я в лес побежал, вечером уже... Думал, ушли. А в лесу меня по голове ударили, я даже не видел, кто.

“Так я и думал. Значит, выставили пост, на всякий случай... Как и в нашем лагере. Такой же патруль. Только мне повезло, а Хашима перехватили... Грамотно работают.”

– В твоей деревне только албанцы жили? Хашим удивленно посмотрел на Рокотова.

– Нет, Сербы жили, цыгане, египтяне...

– А не могло получиться, что эти нехорошие люди всех убили, а сербов, к примеру, не тронули?

Подросток задумался, а Влад мысленно ударил себя по лбу:

“Боже, что я несу! Ведь у нас-то в лагере одни сербы и жили. А их положили так же, как и этих, в селе. Никто в национальностях не разбирался. Погоди-ка... Судя по всему, расстояние между базой и Ибарицей приличное, километров сорок. Значит, действуют, как минимум, две группы. Как ни крути, получается спецоперация, типа той, что была в 39-м в Польше. Тогда тоже какая-то таинственная группа уничтожила маленький городок на границе, вот Гитлер поводом и воспользовался... Как по нотам повторяется. За одним исключением: Косово – часть Югославии, и Милошевичу такие закидоны на фиг не нужны, и без этого драка идет полным ходом... Албанцам тоже вроде ни к чему, у них своих забот хватает. Да и не станут они своих мочить, все ж мусульмане, а по Корану убийство правоверного – страшный грех...”

– Не знаю, – наконец всхлипнул Хашим. – Но сербские дома тоже подожгли... С нами рядом дом Йовановичей, когда я побежал, он уже догорел, одни головешки...

– Полицейские были сербами?

– Да, – еле слышно ответил Хашим, – форма, как по телевизору показывают.

– А ты не заметил, какое у них оружие было?

– Автоматы и винтовки... И ножи большие.

– Наверное, штык-ножи к автоматам... Где тебя держали, когда схватили?

– Меня связали сразу. Я в кузове сидел, только два раза в туалет выводили... А вы сможете с ними справиться?

– Думаю, да, – вздохнул Влад, стараясь не разочаровать мальчугана. – Только уговор: слушаться меня во всем, как деда. Теперь, считай, я за тебя ответственность несу. Придется собраться, . с силами и денек-другой побегать.

– А что с вами случилось? Вы обещали рассказать...

– Да почти то же, что и с тобой. Я сюда из России приехал, город есть такой – Санкт-Петербург. Большой город, пять миллионов – жителей. Я работаю в институте, изучаю животных. Меня сюда пригласили, чтобы я помог ученым из Белградского Университета. Вроде командировки... А позавчера ночью мою палатку взорвали. К счастью, меня в ней не было. Я за дровами выходил, – Рокотов избрал простую версию произошедшего, дабы не вдаваться в подробности. И со стороны увидел, как кто-то из гранатомета по моей палатке выстрелил. Потом пришел в лагерь, где мои товарищи жили, а там все убиты.