– Тихо...

Маленький албанец настороженно высунулся из-за спины биолога. Рокотов отступил еще на два шага и присел на корточки, держа Хашима за плечо.

Если судить по внешнему виду, то в домике, больше похожем на небольшой барак, давно никто не жил. Сколоченные из неструганых досок стены приобрели тот самый серый с белесыми разводами цвет, что предшествует превращению дерева в труху. Крытая железом крыша проржавела, маленькое оконце заросло вьюнком.

Пристройка казалась чуть поновей. Собранная из обшитых крашеной жестью деревянных рам, она притулилась у торца дома, своим вызывающе синим цветом резко контрастируя с окружающей обстановкой. В пристройку вела дверь, на которой ярким пятном выделялся красно-желтый значок радиоактивности.

“Что за черт? – Рокотов пригляделся. – Какая тут радиация? Дороги рядом нет, завода – тоже. А напоминает хозблок. Кому потребовалось в глуши ставить сию избушку? ”

Домик стоял почти вплотную к скальной стене, отвесно уходящей вверх на добрые полсотни метров, посреди буйных зарослей сирени, акации и мисканта.

– Сиди здесь, – повернулся биолог к Хаши-му, – я пойду посмотрю, что и как.

– Я с вами, – предложил мальчик.

– На этот раз – нет. Будешь мне тыл прикрывать. Держи автомат.

Хашим с очень серьезным видом взял оружие.

– Поглядывай по сторонам, – Влад взвесил в руке ружье. В небольшом помещении, куда он направлялся, помповик 12-го калибра был предпочтительней любого другого оружия. Картечь не рикошетит от стен, а двадцать один свинцовый шарик, находящийся в каждом патроне, способен урезонить любого оппонента. Даже обряженного в бронежилет.

Рокотов приблизился к двери и беспрепятственно проник в дом. Внутри ничего интересного не оказалось – несколько полурассыпавшихся столов и стульев, пустая металлическая бочка, стопка газет десятилетней давности. Сюда давно никто не наведывался, доски пола прогнили настолько, что ступать приходилось по мягкой, пружинящей древесной крошке.

Влад выбрался наружу и махнул Хашиму рукой – чисто. Мальчуган подхватил рюкзак.

– Поглядим-ка, а что у нас здесь, – Рокотов подмигнул своему спутнику и толкнул дверь пристройки.

В маленьком помещеньице свободного места не оставалось. Вдоль стен штабелями стояли почерневшие от времени ящики, возле входа неряшливой кучей возвышалась истлевшая ветошь.

А в центре пола Влад увидел огромную ржавую крышку люка.

Когда Рокотов с трудом откинул ее, в нос ударил сырой холодный воздух подземелья. Он посветил фонарем – вниз вел колодец, составленный из толстых бетонных колец, в стену вертикального тоннеля были вделаны металлические скобы.

– Ого! – Хашим тоже заглянул в проем. – Глубоко.., Будем спускаться?

Мальчишки любой национальности обожают приключения, особенно связанные с таинственными пещерами, подземными лабиринтами и кладами. От азарта у албанца разгорелись глаза.

– Возможно... – не стал спорить Владислав. – Но для начала осмотримся здесь, наверху. Подержи дверь, мне свет нужен.

Хашим распахнул створки, подложил под них доски. Полуденное солнце ярко осветило внутренность пристройки, и Влад выключил фонарик.

В ящиках хранились геодезические инструменты. Часть была повреждена, часть – совершенно исправна. Рокотов покопался в брошенных вещах и выудил целый видоискатель от какого-то прибора.

“Вот это очень в тему. Восьмикратное увеличение, просветленная оптика, насечки на линзах. Угол обзора, – он счистил с боковины застарелую грязь, – тридцать градусов.' Немного, конечно, но сойдет. Подобие подзорной трубы у нас теперь есть. Это радует”.

Больше ничего полезного он не нашел.

Хашим, как кот у блюдца сметаны, ходил возле люка.