– Конечно.

– Я хотел бы взять еще солярки. Но, боюсь, вам самим не хватит...

– Бери. У нас топлива все равно только на полпути, дальше, если не отыщем, пойдем пешком, – старик махнул рукой, подзывая одного из подростков, и сказал ему что-то по-албански. – Сколько тебе нужно? Канистру, две?

Владислав впервые за вечер улыбнулся.

– Что вы! Литр, не больше. – Он достал пластиковую флягу. – Вот сюда...

Ибрагим внимательно посмотрел в лицо русского.

– Ты очень рискуешь.

Слова будто упали в пустоту. Рокотов не отреагировал.

Старик провел руками по бороде и прочел короткую молитву.

Подбежал парнишка с канистрой и нацедил полную фляжку. Биолог намертво закрутил колпачок и бросил потяжелевшую емкость в рюкзак. Теперь у него была солярка, которая при желании может послужить основой для зажигательной бомбы. А устраивать сюрпризы своим врагам Владислав научился.

Ближе к полуночи лагерь затих.

Рокотов проводил старика до повозок, в последний раз глянул на мирно спящего Хашима и понял, что надо уходить немедленно. Иначе он не уйдет никогда.

На прощание Ибрагим обнял Влада и прошептал ему вслед несколько сур из Корана, оберегающих путников и воинов.

...До рассвета он прошел тридцать километров. По прямой получалось меньше, но Рокотов не останавливался, пытаясь усталостью выгнать из души беспокойство за оставленного на дороге маленького друга, с которым он сроднился за время скитаний.

“Все-таки войну они начали. Не смогли договориться. Это меняет дело. Теперь мне не обязательно скрывать подробности своих приключений. Боевые действия все спишут – и стрельбу в лесу по моей палатке, и уничтожение лагеря, и остальное. Можно сказать, что это сделали албанские террористы... Про полицию говорить не стоит. Но тем хуже для них! – Влад целеустремленно двигался в район, где, по его расчетам, находился специальный сербский отряд. – На войне не до церемоний. Издевательства и убийства безоружных людей – это симптомы заболевания. А раз так – встречайте доктора! Я вас, сволочей, вылечу раз и навсегда! Думали, испугался и сбежал? Нет уж, дудки... Не на того напали! Задницей чую, что они еще там. Бродят, как волки вокруг добычи... Ничего-ничего, недолго вам ждать осталось. Еще один переход – и можно начинать поиск. С оружием у меня порядок, еды немного есть, оптика опять же... А я ведь вас давил, когда у меня ничего не было. Каратели хреновы! Вы еще с русскими не воевали, не видели настоящей партизанщины. Ну, так будет вам ха-ароший урок. Если кто жив останется. А этого я вам гарантировать никак не могу. Даже – наоборот...”

Рокотов взобрался на очередную вершину. Брезжил рассвет, и утомленный организм все настойчивее требовал отдыха.

“Ладно, привал. А вот и миленькая расщелинка, где я расположусь. Случайно тут на меня не наткнутся...”

Через полторы минуты он уже крепко спал. Без сновидений, положив руку на ствол “Калашникова”.

Крайней под левое крыло “стелса” в специальном антирадарном контейнере подвесили “GBU-10” со схемой наведения номер 66930134.

Блок управления “Ночного Ястреба” установил контакт со всеми боеголовками, и каждая из них дала миллисекундный отчет об исправности. Оставалось поднять самолет в воздух и нажать клавишу пуска. Остальное “умные” снаряды сделают сами, принеся пилоту очередную боевую награду.

Вылет 486-го “F-117A” назначили на десять вечера по Лондону. Капитану Джессу Коннору было приказано явиться к восьми тридцати. А до этого – хорошенько выспаться.

К зоне, где, по его прикидкам, действовал отряд полицейских-убийц, Влад вышел поздно вечером. Присев на камень возле опушки сосновой рощицы, Рокотов перекусил лепешками и собранными по пути корешками тапинамбура и запил водой из ручейка.