Мисс с отраженной в ее фамилии лихостью наполнила заманчиво дымящимся напитком пару разовых стаканчиков и протянула лейтенанту его долю. Поклевывая крепко заваренный мокко, оба лица, непосредственно ответственные за жизнь пациентов блока, обменялись между собой мнениями о разных аспектах тягостей ночных дежурств, о затее муниципалитета с экотранспортом, об одолевающих эмигрантах... Особо подасадовали о волне преступности, из-за которой даже в реанимации за пациентами, что на пол-дороге в мир иной, могут прийти архангелы при пистолетах с глушителями, и еще о чем-то, что лейтенанту Дину и вовсе плохо запомнилось, а потом Элли отправилась осматривать пациентов. Когда минут через десять она вернулась к своему столу, лейтенант, притулившийся в кресле у уютного торшера, пребывал в глубоком ауте.

    Препарат, проглоченный им вместе с мокко, действовал надежно и не оставлял клиенту времени обеспокоиться подступившим помутнением сознания.

    Элли поправила стража порядка в кресле, сообщив ему более удобную позу, поколдовала со своим терминалом, переключив регистрацию текущего состояния с одного из пациентов на имитатор, и вернулась в блок. Подошла к койке, на которой покоился Халид.

    За минуту до этого она ввела ему в вену содержимое пары небольших ампул, не предусмотренных списком дежурных медикаментов блока интенсивной терапии. Он уже пытался – мучительно морщась – открыть глаза. Справившись с этим, он некоторое время пытался сфокусировать их на лице Элли. Та придвинула к его изголовью стул, устроилась на нем, раскрыла небольшой коробок с набором шприцов.

    Потом достала из сумки мини-регистратор и включила его.

    – Где я?... – с трудом выговорил Халид.

    – В больнице, – мягким голосом успокоила его Элли. – Не вибрируй особенно. Тебе привет от Рамона.

    – Где... где остальные?... – Халид с трудом составлял слова в предложение. – Вы – кто? Я... я вас не знаю...

    – Это неважно, – Элли взяла его руку и ввела следующий препарат. – Надо сосредоточиться. Мы вытянем тебя отсюда. Рамон хочет знать все о том, что там вышло – на улице Темной Воды...

    * * *

    – Дело, даже, не в этом... – Профессор помолчал, подбирая слова. – Будущее, знаете ли, отбрасывает тени...

    Странник отправился в свой путь за пару-другую десятилетий до того, как слово Империя стало официальным термином... Стало писаться с большой буквы... Но она уже существовала – фактически. Так что жителям Чура было от чего ужаснуться новостям со старушки-Земли, когда Вызов и Колумб вошли в их зону радиослышимости. Они знали с чем предстоит иметь дело.

    – Ну, этим-то новостям с Земли ужасались не только на Чуре... – заметил комиссар. – И довольно долго ужасались...

    – Так что вы тут достаточно хорошо можете себе представить реакцию уже привыкших к независимости поселенцев, – Покровский развел руками. – Но ужасом дело не ограничилось: Прекрасный Новый Мир стал готовиться к пришествию землян.

    Уже не покинутых мудрых Предков, которым надлежало открыть сыновние объятия, а жестоких поработителей – воскресших чудищ из комиксов...

    Носителей всех пороков Старого Мира. И так далее... Словом – теперь планета ждала завоевателей, которым надлежало дать достойный отпор. Как вы поняли, такой поворот в психике народов Чура был вполне закономерен и подготовлен всем ходом событий.

    Даже необходим был такой поворот: общество первопроходцев уже решило тогда основные свои проблемы, подвиги незаметно сменились хлопотами по устройству быта.