|
Он явно собирался домой. – Клавдия Ивановна у вас в Сети проходит как кинолог, – продолжил он. – Имеет соответствующий диплом. Заведует виварием нашей богодельни – и не более. А семинары, консультации, просто авторитет среди специалистов и знатоков – все это почти не документировано. Давно говорил ей, что надо написать монографию, отметится, так сказать, в академическом мире... Так нет! Вот и цитируют в мировой литературе чушь всякую. В том числе, явный бред, вроде сочинений господина Пакельного. Не имели удовольствия читать? Завидую вам... А между тем, Шпак лучше всех смертных здесь, на Прерии разумеется, смыслит в Псах Чура. Но – кому это надо... Можете звякнуть ей – хотя, в столь поздний час, скорее всего, нарветесь на автоответчик. Впрочем, если вам угодно... – профессор взял трубку. – Лучше я организую вам, гм, аудиенцию – завтра, на утро. Так будет лучше: Клава – человек непростой...
Комиссар уже давно понял, что простые люди к Цивилизации Чур, как правило, отношения не имеют и только пожал плечами. – Послушайте, – осторожно осведомился он, – а ваша мадам Шпак не пошлет следствие точно туда же, куда меня с полчаса назад отправил герр Крюге? Профессор, который тем временем, видимо, успешно миновал встречи с автоответчиком и гудел в трубку по-русски что-то весьма добродушное, воззрился на Роше с плохо скрываемой улыбкой. Потом пару раз гукнул в трубку что-то успокаивающее, положил ее на место и вздохнул: – Завтра Клавдия в полном вашем распоряжении – сидит дома на бюллетене и пестует какого-то отпрыска собачьего племени. Не беспокойтесь – она человек, в сущности, добродушный – во всяком случае, не фанатик... Как и я... Оба мы не в востороге от того, зачем к нам пожаловал господин Толле, но оставлять его в руках бандитов – это уже не политика. Это – пособничество уголовщине. Крюге – другое дело. Людей, долго живших т-а-м, порой трудно понять... Кстати, Клава дала мне неплохой совет – в библиотеке у нас, в ее открытом файле, для студентов, есть запись последнего семинара – как раз вводного по интересующей вас теме... Мягко засветилась лампа настольного блока связи. Профессор снял трубку. Потом передал ее Роше – несколько растерянно. – Это вас, комиссар... На том конце канала Ким недоуменно осведомился: – Что там у вас, Жан? Я еле додумался позвонить еще и господину профессору... Почему вы?... – Выключаю свой блок во время разговоров... – с досадой объяснил Роше, на ходу исправляя оплошность. – Дурацкая привычка... Что там у вас? – Отправляюсь на Птичьи Пустоши, – уведомил его Ким. – Оттуда засекли выход на банковский счет Толле... Да, представьте себе – такое идиотство... Район складов Продуктового товарищества, помещения с тридцать шестого по пятидесятое... Здесь неподалеку зарегистрировали еще и перестрелку... Я до сих пор думал, что для Прерии разборки на улицах – редкость... Нет, думаю, вам не следует... Там уже патруль и вообще... Иду, как говорится, по холодному следу... Лучше подождите меня у дока Покровского – если дед не собирается ложиться – есть кое какие вопросы к нему. Как к специалисту... Роше опустил трубку и нахмурился. Он не любил зевать пожарные ситуации. Кажется, однако, проехали уже вторую такую... – Не стану вас задерживать... – комиссар встал с кресла и бережно освободил мраморного мыслителя от своего головного убора. – Продолжу свои поиски... собачьей шерсти. – Если у вас еще есть свободное время, – добродушно посоветовал Покровский, – спуститесь в библиотеку. |
