– Надо было снестись с дорожным патрулем, пусть придерутся к машине, а заодно и выяснят личность чудака, – раздраженно посоветовал комиссар.

    – Уже, шеф... – устало вздохнул на том конце канала сержант Каховски. – Я примерно так и сделал: патруль беспокоить не стал. Сам подошел к машине с удостоверением, сказал, что ищем угнанный таксомотор. Чудак сейчас пьет со мной кофе. Зоолог из Метрополии. Большая шишка. Академик. Ему сдалась какая-то тварь, которую содержал у себя Мепистоппель. Он, говорит, здесь проездом, но очень обеспокоен тем зверьком – даже намерен задержаться на Прерии – дожидаться, когда господин Фюнф, наконец, объявится...

    – Успокойте его, – посоветовал Роше. – И пусть он пока посмотрит достопримечательности столицы, а уж полиция постарается, чтобы господин Фюнф нашелся поскорее...

    Комиссар со вздохом посмотрел на часы, скинул остаток записи семинара госпожи Шпак на свою магнитку и тяжело поднялся с сидения. Интуиция подсказывала ему, что завтра предстоит тяжелый день. Чтобы быть в форме стоило хоть немного выспаться.

    * * *

    Возня со странными малышами заняла черт знает сколько времени, но Харр чувствовал, что каким-то образом эти таинственные созданьица связаны с судьбой его Подопечного, и потерянное время окупится сторицей. Одно было хорошо – созданьица с аппетитом пожирали все, что Харр приволок им для подкрепления сил. Он позаботлся о том, чтобы хорошо замаскировать наскоро найденное убежище и поспешил в тишину замерших на время улиц – его бестолковое воинство давно уже требовало о себе заботы. Откуда-то издалека подал голос Рваное Ухо.

    Конечно, на Рваное Ухо надежда была маленькая – Харр и не надеялся тут на многое – разве что, на его гены – абориген был, конечно, туп, шелудив и нахален, но от него пахло умом – хорошим природным умом, закаленным борьбой за жизнь в этой чертовой дыре.

    Внушению он поддался легко – способность к сопротивлению, неплохая от природы, у него была совершенно не тренирована – и теперь он должен был бы неплохо постараться на Харра – лишь бы не потерялся. Временами Харр пытался настроиться на него, но с дальней связью у здешних псов дело обстояло просто никак или почти никак. Он поспешил на сближение.

    Сближение... Хотя, какое может быть грамотное сближение тут, в этом лабиринте, провонявшем брошенной едой, нечистотами, целым букетом невероятной химии и к-о-ш-к-а-м-и?!!

    Более неподходящего места для обитания нормальных псов придумать было невозможно! Харр замер, прислушиваясь к той какафонии звуков, которую вызвали к жизни кто-то из его четвероногих соратников в своем движении. Тут было и призывное подвывание, и приглушенное побрехивание и шерох, шелест и хруст кустов и других естественных препятствий, преодолеваемых верным Рваным Ухом. Кого-то он влек с собой, то понукая, то ободряя, то кляня, но кого – догадаться было трудно.

    Харр осторожно подал голос. И осторожно двинулся на пересечение бестолковым сподвижникам.

    Рваное Ухо был не один – вел с собой какого-то чужака. Они заметили Харра только тогда, когда он приблизился к нему на расстояние прыжка. Развернулись и кинулись навстречу. Ну прямо, как безмозглые щенки... Впрочем, это мелочное раздражение тут же ушло, как только Харр понял, что чужак, которого привел Рваное Ухо, изо всех сил тужится передать ему что-то от его Подопечного!

    Он был совсем иной – этот чужак – не такой, как вся эта – грязная и ободранная, разношерстная, голодная орава здешних псов, с которыми был уже достаточно хорошо знаком Харр.