– Если что и сближало землян и жителей Чура, кроме их общей биологической природы – так это та призрачная, на краю Обтаемого Космоса еле заметно шевелящаяся опасность, которую в сложившемся жаргоне ксенобиологов окрестили Нелюдью. Понятие весьма относительное: Предтечи – тоже не были людьми, и Древние Империи – тоже не людьми были населены... Но термин Нелюдь закрепился только за тем, что мы встретили в области Космоса, простирающейся дальше, по направлению к центру Галактики, от системы Чур... Собственно, колонисты Чура и были первыми, кто это встретил... И первые – очень редкие – чисто человеческие контакты людей и колонистов и наметились во время совместных операций, проводившихся для сбора информации об этой, потенциально враждебной форме жизни. Тогда это было принято определять именно так: одна из потенциально опасных форм жизни – хотя все уже понимали, что определение это хромает... Вы должны помнить – программа Клеймо, программа Лесной пожар, программа Болотные огни... Я во всех них участвовал. Кроме Болотных огней, конечно: все, кто в ней непосредственно работал, погибли... Но я близко знал Метцнера и встречался с ним после того: как он вернулся на Океанию – после всего этого... До самого того дня, когда он... И Кладникова – тоже знал, и тоже говорил с ним о тех делах... И еще – я очень много общался с колонистами Чура. Они – несмотря на малочисленность – были ударной силой во всех тех затеях. И среди прочего, мы спасли одного Пса. Я и Крюге... Имя его – Пса этого – приблизительно, было Анорр... Он был Псом одного из участников работ по Клейму со стороны Чура – далеко не самого важного... Но, думаю, именно поэтому мы получили в свое время предложение работать непосредственно на Чуре. Сначала пригласили Крюге, потом – меня... Это была не просто м-м... благодарность с их стороны – сентиментальность в отношении людей Земли колонистам не свойственна. Я не даром помянул про свою близость с Мецнером и Кладниковым – колонистам про это было что-то известно... И они хотели как можно больше из этого использовать. Вытянуть из меня. Не напрямую, конечно – они очень чуткий народ и ничего не делают этак вот – прямо в лоб. Знаете, когда с человеком работаешь рука об руку, можно многое понять из того, что ему известно. Даже если не удается его раскрутить в привычном смысле этого слова... Я не случайно так выразился – не узнать, а понять... Думаю, они достаточно много поняли из того, что им нужно было. Но, думаю также, что и я многое понял в них.

    И того, что хотел понять, и того, чего не хотел. И главное – то, что Чур – это уже не просто отломившийся кусочек земной цивилизации. Тогда в ходу было выражение – склеить осколки Империи можно: но кому нужна склеенная чашка?. Кусочек, осколок еще: действительно, можно приклеить к тому, от чего он откололся, но Чур уже перестал таким кусочком быть. Претерпел изменение.

    Стал Цивилизацией Стай.

    Это, действительно, очень тяжело было – жить на Чуре. И не потому, что приходилось вести образ жизни, мягко говоря, спартанский. И даже не потому, что все – абсолютно все без исключения – там превосходили тебя во всех жизненных навыках и умениях и не стеснялись смотреть на тебя сверху вниз – к этому я привык еще по работе в Клейме. Нет. Тяжело было смириться с их моралью. С моралью полного и абсолютного коллективизма – когда человек существует только как составная часть своей Стаи, как ее инструмент и – не более. Когда понятие личная жизнь понимается, ну, как медицинский термин – что-то вроде состояние организма и никак иначе. Когда у тебя нет и не может быть секретов: а значит – нет и не может быть и того, что у нас называется словами стыд или, скажем, святое... И только когда я понял, наконец, что имею дело уже не с людьми, мне стало легко.