– Заткнись дорогой, – убедительно посоветовал Гостю Адельберто и сунул ему под нос украшенный глушителем ствол здоровенного пистолета.

    * * *

    Измазавшись в проклятой краске – никакая, конечно, это была не кровь – Братов перевернул куклу – никакой это был не раненый, а просто идиотский манекен из лавочки «гэгов» – и чуть не сошел с ума от злости на себя самого при мысли о том, что блок связи он оплошно оставил на сидении умчавшейся в неизвестность машины спецдоставки. Из-за поворота, наконец, соблаговолил появиться случайный путник – католическая монашка, за рулем подержанной «черепашки». При виде сцены неслыханного садизма: здоровенного, прилично одетого и крепко сложенного мужика, пинающего с размаху – снова и снова – безжизненное тело в луже крови она остолбенела.

    * * *

    У себя в номере – маленьком и аккуратном, как кусочек рафинада, – из тех, что «Космотрек» выдает к чаю на каботажных линиях – Ким еще раз сверился с часами, сварганил себе крепкого кофе – из прихваченного из Метрополии в ущерб более важному багажу запаса – сел за стол и призадумался.

    Что-то не нравилось ему в складывающейся ситуации, что-то не лепилось... Никак не лепилось в простую и ясную картинку обыденности. Машинально помешивая ложечкой в чашке, он уставился в пространство перед собой. Потом, чтобы сосредоточиться, подхватил со стола свой нож и некоторое время как зачарованный созерцал сверкающую кромку лезвия. Это у него было от тех мальчишек с Чура – у них у всех была такая привычка – задумываясь, зачарованно пялиться на острую сталь – так некоторые перебирают четки, а некоторые барабанят нервными пальцами по столу.

    И как он забыл, что Прерия – планета особая... Точнее – расположенная в особой области пространства. В зоне Аномалии. Как и Чур... Что-то в этом есть... В старые времена этого боялись – этих искривлений континуума, искажавших связь, сбивавших с курса корабли... Считали орбиты планет в этой звездной системе нестабильными, опасались превращения центральной звезды в «черную дыру»... С тех пор наука далеко ушла вперед и поэтому – а может еще просто потому, что привыкли – страху перед аномалией почти и не осталось... Ничего не стряслось с Прерией за все то – теперь уже довольно долгое время, пока поколения землян обживали ее. Разве что космофизики – из тех, что работали здесь – позащитили больше диссертаций на душу своего космофизического населения, чем их коллеги из менее интересных секторов Обитаемого Космоса, да навигаторы, а больше – травильщики баек из чинов пониже, складно излагали под пиво разные невероятные истории, что приключались с ними окрест. Фольклор здесь давно уже вытеснил страх... А вот сейчас он снова всколыхнулся в его душе – страх предков... Беспокойство. И разбудил его тот бородач с незапомнившейся фамилией... Что-то о зверях, у которых жизнь как-то связана с Аномалией... О существах. О Тартаре... И ведь Гость – Тор Толле. Ведь он же разработал что-то именно в этой области... Неразрушающие искривления континуума... Что-то очень мощное – то, что в масс-медиа окрестили «гравитационной бомбой»...

    Черт возьми! Ким поймал себя на том, что вот уже полчаса складывает в уме какую-то гипотезу. Версию. Словно уже произошло преступление и ему надо расколоть орешек трудной криминалистической загадки. Найти виновного. Выстроить цепь событий... Но ведь ничего еще не произошло? Не так ли?...

    За окнами – в костре догорающей зари – вдруг родился и мощно поплыл по-над причудливыми кровлями и куполами Столицы гулкий звон. На закате здесь звонили колокольни всех церквей сразу.