Всеобщее молчание стало почти гробовым. Киму стало очень жалко господина секретаря.

    – Он свяжется с вами, – как-то неуверенно продолжил министр. – Он, или лицо его замещающее...

    – В таком случае, я не буду отнимать у вас время... – постарался прервать неловкую паузу Агент на Контракте.

    – Дело не ждет, не смею вас задерживать, – с облегчением согласился министр.

    * * *

    У Старой Кирхи они второй раз сменили кар.

    – Перестаньте дразнить собаку! – раздаженно сказал Тони Гостю, который проявлял гораздо больший интерес к Бинки, чем к своим вооруженным спутникам – с того самого момента, как псина присоединилась к их компании.

    Сам Бинки тоже повел себя странно: настороженно сторонился чужака и в то же время с каким-то любопытным недоумением не сводил с него глаз, словно силясь ухватить что-то очень для него важное... Самое скверное заключалось в том, что при этом Гость, не отрываясь от своей странной беседы с псом, неустанно задавал вопросы – один глупее другого – в основном, обращаясь к Мепистоппелю, в котором чувствовал, видимо, главного.

    – Я пойду, проверю машину, – с некоторым облегчением сообщил Адельберто Тони, вылезая из-за руля. – Жди с ним здесь – на проходе. И не хлопай ушами...

    – Почему мы все время переходим из машины в машину? – теперь Гость за неимением Мепистоппеля обратился к Счастливчику.

    Тот с молчаливым сопением выбрался из кара и кивком головы показал Гостю, что ему следует сделать то же самое.

    – Почему ты не отвечаешь, когда я спрашиваю? – совсем по-мальчишечьи надулся Гость, но молчаливый приказ Тони выполнил.

    – Послушай, постарайся быть человеком, – попросил Тони Гостя. – У меня уже голова раскалывается от твоих дурных расспросов... В конце концов, это – просто невежливо: все время о чем-то спрашивать и спрашивать... Ведь сам то ты мне ни на один вопрос не ответил. Вот скажи на милость: как тебя прикажешь называть по имени? Не бойся, дорогой – нам с тобой придется общаться не так уж и долго, но, все-таки, в приличном обществе как-то так принято...

    – А ты и не спрашивал меня, Белая Голова, – Гость пожал плечами. – Я уже сказал тому, который меня встречал, что меня зовут Тор... Тор Толле...

    – Вот и хорошо, Тор... – обреченно вздохнул Тони.

    Это имя он слышал впервые. Политика никогда не интересовала Счастливчика.

    Они двинулись в широкий проем между старой стройки домами, служившими теперь сдаваемыми в аренду складами и обиталищем несчетного множества крыс и летучих мышей. Впереди – удивительно независимо – шагал Тор. Сзади, нервно озираясь, поспешал Бинки.

    Адельберто просигналил им рукой в просвет подворотни, и Тони, подталкивая Гостя стволом револьвера, погнал его через запущенный и поросший дикими травами двор к загодя выставленному в глухом переулке неприметному «Фольксвагену». Посреди двора они застряли: Гость с разгону остановился как вкопанный перед облезлым дворовым псом, чесавшим блох в зарослях полыни. Вид у пса был прешелудивый, одно ухо – рваное.

    Бинки наблюдал происходящее с каким-то ревнивым интересом.

    Гость тихонько взрычал и потом – к величайшему удивлению Тони – тоненько и жалостливо поскулил немного. Пес смотрел на него с испуганным удивлением. Тони возвел очи к небу.