Тощий тип в бесформенном свитере. Пегий и плохо постриженный. С серьгой в ухе к тому же.

    – Я понимаю, что вы меня подняли в такую рань, не для собственного удовольствия... – доктор вывел в обведенном рамочкой прямоугольнике на листке расписки, толкнул ее по столу к Киму и пощелкал пальцами, нервно оглядываясь, словно искал что-то в унылом кабинете Ратуши. С мольбой глянул на Кима:

    – Я в полном вашем распоряжении, следователь... Только позвольте мне э-э... закурить. И дайте что-нибудь вроде пепельницы... Это вас в честь Киплинговского Кима так назвали или в честь Коммунистического Интернационала Молодежи – знаете, в старину был такой?... – Кушка кивнул на пришпиленный, согласно Внутренним Правилам Управления, к нагрудному карману Агента на Контракте идентификатор.

    – Это нормальное корейское имя – Ким, – пожал плечами Агент, – в честь одного из прадедов. А вот с пепельницей у нас – проблемы... Вот, возьмите вот это...

    – Так значит... – доктор Кушка принялся раскуривать сигарету – мятую и кривую, словно ее терзали черти – и, с удовольствием вытянувшись в кресле, воззрился на Кима. – Значит, все же приключилось нечто из ряда вон... Что-такое, что напрямую связано с разработками по аномалиям континуума – так, господин следователь? Кто-нибудь начал всерьез баловаться со сверткой пространства? Есть жертвы? Много?

    Ким несколько иначе представлял себе начало такой вот беседы – между поднятым в пятом часу утра и срочно приглашенным в кабинет следователя человеком науки и официальным лицом, наделенным чрезвычайными полномочиями на самом, почти высоком уровне, возможном в этой чертовой дыре. Он несколько выпрямился на своем – довольно жестком – кресле и сурово опустил уголки рта.

    – По-моему – теперь моя очередь задавать вопросы, господин доктор... – как можно более вежливо пресек он не признающего, видно, никакой субординации холеричного Серафима. – Вообще, мы с вами потеряем меньше времени, если вопросы буду задавать я, а вы – на них ответите. В доступной для э-э... непосвященного форме...

    – Понятно, понятно... – вопреки словам, несущим в себе кроткое согласие с общепринятым порядком поведения в присутственном месте такого вот типа, лицо доктора Кушки выразило почти детскую обиду на собеседника этак вот жестоко поставившего его на надлежащее место. – Каких же показаний вы от меня ждете, господин следователь?

    – Собственно, я пригласил вас не для дачи показаний, – разочаровал его Ким. – Возникла необходимость в м-м... экстренной консультации по одному делу – весьма и весьма деликатного свойства...

    Произнося эту тираду, он вдруг ощутил себя неким подобием господина секретаря Совета Безопасности. Его, так сказать, моделью, уменьшенной в административном масштабе – где-то так один к ста пятидесяти... К тысяче, может быть... Но со взятого тона постарался не сбиваться – со временем такие вещи перестают смущать...

    – Видите-ли, – продолжал он, – насколько мне известно, вы – один из ведущих м-м... гражданских специалистов в области манипулирования гравитацией... Я имею ввиду – здесь, на Прерии..

    – А вы видели других? – живо поинтересовался доктор Кушка. – Хотя бы – не гражданских? Если вы считаете, что то, чем занимаются наши вояки имеет серьезное отношение к реальным разработкам по экзергоническим сверткам, то э-э... нам с вами будет тяжело понимать друг друга...

    Ким в этом не сомневался.

    – Ну, уж если вы считаете себя единственным на планете специалистом, в этом предмете, вам остается только приветствовать мой выбор.