– Двигайся, ты, придурок! – зло скомандовал Тони и ткнул Гостя массивным глушителем, навинченным на ствол револьвера. – А то, знаешь, иногда эта штука стреляет...

    Гость озадаченно посмотрел на него:

    – Не бойся, она не будет стрелять...

    Это было сказано тоном старшего брата, успокаивающего боязливое дитя.

    – Не будет, говоришь?! – прошипел Тони.

    Фокусы непослушного подопечного уже превысили все допустимые границы.

    Тони демонстративно прицелился в на отшибе лежащий кирпич и надавил спуск. С кирпичем ничего не сделалось – ни хорошего, ни дурного. Да и с чего бы? Машинка хлопала вхолостую и не думая производить выстрелы.

    Лоб Тони покрылся бисеринками холодного пота. Он испуганно вскинул глаза на Гостя. Но тот, и не подумав использовать сложившуюся ситуацию, уже неторопливыми, но отменно широкими шагами мерил расстояние по направлению к отчаянно жестикулирующему в подворотне Мепистоппелю. Тони и сопротивляющийся Бинки еле поспевали за ним. В другую сторону трусил, мотая головой, чем-то озадаченный обладатель рваного уха.

    В крохотном салоне «Фольксвагена» Гостю пришлось сложиться чуть ли не вчетверо. Адельберто кивнул Тони, чтобы тот садился за управление, натянул перчатки и сделал – «Поляроидом», почти в упор – несколько снимков озадаченной физиономии Гостя. Карточки тут же засунул в желтый, плотной бумаги конверт.

    – Сейчас спокойненько доезжаем до места, – определил он порядок дальнейших действий, – и оставляю там нашего клиента на тебя и Бинки. Сам еду до Гонсало...

    – Н-наручники... Надень на него наручники... – попросил Тони. – Это – псих! Абсолютный псих!

    * * *

    Биографическая справка на доктора Серафима Кушку, подготовленная для Кима компьютером Управления, была, по сути дела, просто перечнем всяческих академических регалий, премий и наград – блистательным и скучным одновременно. Местами его разбавляли ссылки на доносы лиц, желавших блага Объединенным Республикам Прерии-2, их всенародно избранному Президенту и доктору С. Кушке лично. По большей части доносов мер принято не было. Еще были краткие справки о прохождении доктором психиатрической экспертизы (успешно) и курса лечения от алкоголизма (тоже – успешно). Уровень доступа к секретным материалам и документации для доктора Кушки вполне соответствовал тому, что был означен в предписании, которое Ким получил на руки в кабинете Министерства всего пять часов назад. Пять часов, четыре из которых он позволил себе все-же потратить на сон – за срочные поручения Управления следовало браться все же с ясной головой.

    Ким со вздохом отложил распечатку в сторону и попросил выставленного у дверей типа в штатском просить господина доктора в кабинет.

    – Я должен извиниться перед вами за то, что потревожил в такое время... – Ким жестом предложил собеседнику присесть, но сам остался на ногах.

    Только таким образом можно было оказаться вровень с уровнем глаз длинного как жердь собеседника. А глаза его Киму очень хотелось видеть. Разговор предстоял непростой.

    – Прежде всего ознакомьтесь с вот этим и подпишите... – он протянул доктору стандартный бланк расписки о неразглашении.

    – Не беспокойтесь, следователь, – понимающе поморщился собеседник – почетный доктор пары университетов Метрополии – это в сорок-то с небольшим – и руководитель небольшой, но быстро растущей лаборатории одного из институтов здешней Академии – лаборатории, которой прочили самой вскорости стать институтом.