А вот незаметным остаться, как он и предвидел, ему не удалось. Те двое припозднившихся чудаков, которых дождь застал вместе с ним на набережной, остолбенели. Струи небесной воды рушились на них, стекали по лицам, норовили забраться за воротники... А они – эти случайные свидетели нездешних чудес – зачарованно глазели на невесть откуда явившегося в этот привычный им мир, громадного зверя, пляшущего на пустынной ночной набережной, зверя, охваченного призрачным пламенем, зверя, в которого одна за другой били и били – и никак не могли его испепелить – ослепительные молнии.

    Наконец один из двоих не выдержал и, призывая всех святых и саму Пресвятую Матерь-Богородицу, кинулся наутек. А второй так и остался стоять столбом у гранитного парапета – до того самого момента, когда погасла бешеная пляска молний и только когда огненная аура Харр снова стал Псом – одним из многих, зевака судорожным движением смахнул с лица, заливающие глаза струи воды и сформулировал в пол-голоса посетившее его озарение:

    – Все!... Теперь после ужина – ни капли в рот...

    «Забудь!» – приказал ему Харр.

    И канул в темноту.

    ГЛАВА 3.

    СВОИ И ЧУЖИЕ

    Янек Белецки, действительно, и не думал в столь поздний час отвечать на трезвон своего блока связи. Он сидел перед телевизором, смотрел «ретро-хоккей» и прихлебывал светлое пиво. Это милое сердцу старого холостяка занятие разделял с ним такой же как он добродушный и склонный к полноте «двортерьер». Ему пиво было нацежено в блюдечко.

    Несколько неожиданным гостям пиво было предложено после некоторого замешательства, вызванного необходимостью удалить со стола бренные остатки какой-то копченой рыбины и заменой этих последних солеными крекерами. Ни малейшей суетливости и заискивания в этих действиях, впрочем, не было – свидетель Белецки явно не ощущал себя в чем-то виноватым.

    – Собственно, мы не собираемся засиживаться у вас, – Ким кротким жестом пресек попытку наполнить поставленный перед ним стакан. – Всего несколько вопросов, и мы вас покинем.

    – Полностью к вашим услугам, господа... О, Господи – какой гол! – последнее относилось к кадрам, сменявшим друг друга на экране телевизора. – Что бы вы не говорили, а в двадцатом веке умели заколачивать шайбу в ворота...

    Ким откашлялся.

    – Расскажите нам, пожалуйста, господин Белецки, где и при каких обстоятельствах вы расстались с Леоном Файолем... Напомню вам, что это был тот молодой человек, которого покусала собака в номере шестьдесят восьмом гостиницы, где вы работаете... Вы взялись доставить его в «Амбуланс».

    Янек недоуменно и простодушно воззрился на Агента на Контракте.

    – Парня действительно звали Леоном. Только никакие собаки его не кусали. И ни в какой «Амбуланс» его вести не надо было...

    Тут пан Белецки чуть смутился – настолько, что даже отвел взгляд от экрана «Ти-Ви», воззрился на Кима виноватым васильковым взглядом и приопустил светло-пшеничного окраса усы.

    Двортерьер над своей мисочкой тоже смутился.

    – Вообще-то, я, может, и помянул «Скорою помощь»,– уточнил Янек. – Так, знаете, для красного словца больше... Иначе кто отпустил бы меня с рабочего места посреди смены?... А парень был прямо-таки в ауте: отпусти его одного и такой лунатик прямо под грузовик ухнет, и из-за него невинного шоферюгу укатают года на три.

    – И жена шофера пойдет на панель, а дети вырастут бандитами, – помог ему Ким дорисовать ужасную картину того, что последовало бы, останься дежурный администратор Белецки на своем постылом дежурстве.