– Ладно, потом расскажешь, – Роше извлек и стал задумчиво разглядывать свою носогрейку. – Когда сможешь м-м... сформулировать.

    А сейчас – к делу. Как пес попал на волю?

    – Ну, значит, мы его довезли чин-чином, и водитель помог мне клетку эту в номер доставить... Притом, хозяин багажа еще не приехал. Не знаю почему. Они почти на десять минут раньше нас тронулись... Ну и портье или как там его меня попросил подождать в номере: чтобы зверя с рук на руки передать владельцу и чтобы этот владелец в квитанции расписался. И еще клетку надо было назад в Космотерминал отправить... Одним словом, оставили они меня с этой тварью наедине. В пустом номере...

    Последовала длительная пауза.

    – Хозяин теперь подаст на меня в суд? – с ноткой надежды на то, что все ж таки пронесет осведомился Леон.

    Вид у него стал вконец несчастным.

    – Видно будет, – строго отрезал комиссар. – Рассказывай все-таки как это получилось...

    – А дальше – опять эта мура началась... – Леон тяжело вздохнул. – Пес этот по клетке ходить начал – ловко так... Она же ведь очень тесная для него – клетка эта... И поскуливает при том этак – тихо-тихо. И подвывает – вроде как поет... Я подальше отошел – номер разглядываю... Дорогой такой номер – прямо квартира целая... И обставлен роскошно... А хозяина все нет... Ну а потом – подошел посмотреть – как там собака, в порядке ли? И... И мне снова показалось, что клетка-то – пустая... Ну, я внимательно, напрямую смотрю – все равно, пустая! Ну и я с перепугу ее полез открывать...

    Мол, может... Сам не пойму, зачем я это сделал – наваждение какое-то...

    – Ты до этого не пил, мальчик мой? – для порядка осведомился Роше...

    – Да нет, что вы, дядя Жан!!! Святым распятием клянусь!...

    – Продолжай, мальчик, продолжай, – успокоительно прогудел комиссар.

    – А дальше – что? – собравшись с силами, продолжил Леон. – Дальше – как только я дверцу отворил – она как ломанула – псина эта – как ломанула!...

    – Значит, собака все-таки была в клетке? – попытался внести в обсуждаемый вопрос ясность Ким.

    – Получается, что – да... – Леон совсем скис. – Получается, что глюк у меня вышел... Ну я тогда здорово испугался и – прямо в двери и... и не помню, как меня в коридор вынесло... А пес этот – ну прямо по головам, по головам и, значит...

    Все помолчали немного.

    Вошел Янек с подносом, на котором в основательных, толстой керамики чашках дымился кофе – на всех. Явно контрабандный. Роше выпил свою порцию залпом – сосредоточенно глядя перед собой.

    – Вот что, Лео, – твердо сказал он. – О деле этом – не болтай. Или ты хочешь, чтобы тебя свезли в психушку?

    – Я не буду никому ничего говорить, дядя Жан! – горячо заверил Лео комиссара.

    Должно быть авторитет комиссара среди родни – даже отдаленной – был непререкаем.

    – А вот к доктору ты сегодня же сходишь, – комиссар вытянул из кармана плаща потертый кожаный блокнот и принялся, близоруко щурясь, крапать в нем записку. – К доценту Чертоватых – это у нас, на Козырной, по этой вот записке, третий этаж.