– Чтобы оценивать ситуацию на Чуре...

    – Толле сейчас находится не на Чуре, – остановил его Ким. – И он похищен. Мы рассчитываем на вашу помощь в его розыске.

    Густавссон на минуту окаменел. Потом спросил, осторожно подбирая слова:

    – Его похитили м-м... оттуда – с Чура?

    – Нет, здесь, – на Прерии... – Ким сделал паузу. – Сразу по прибытии. Господин Толле был приглашен для участия в работе научного семинара... Есть основания думать, что он еще здесь – на планете... Если вы согласитесь сотрудничать с органами следствия, то в ваше распоряжение будет предоставлена текущая информация по делу... И вам будут созданы необходимые для работы условия... Поселим вас в гостинице, – он чуть улыбнулся. – В номере без решеток на окнах.

    Густавссон снова потер лоб.

    – Есть люди, которые не хуже меня знают Тора... Например, Ганс Крюге...

    – Хороший пример, – улыбнулся Ким. – Еще парочку таких, пожалуйста...

    Густавссон улыбнулся – на этот раз уже не так косо.

    – Другого такого я, пожалуй, не назову... Оказывается я несколько преувеличенно представлял возможный выбор...

    – И я тоже, – вздохнул Ким. – И никто мне не назвал пока что других подходящих кандидатур... К сожалению, господин Крюге категорически отказался помогать следствию... Правда, поговорив с ним, я утвердился в мысли обратиться за помощью к вам... Вряд ли мне стоит тревожить Крюге еще раз.

    Заключенный П-1414 улыбнулся теперь уже в открытую.

    – Должно быть вам, действительно, не удастся м-м... заставить его изменить его решение. Он всегда был упрям, и ему вы вряд ли сможете предложить выбор между возней с оросительными агрегатами и номером без решеток на окнах. Не ожидал, однако, что он порекомендует вам обратиться ко мне...

    Теперь Ким пожал плечами.

    – Я и не говорил, что господин Крюге рекомендовал мне это. Скорее наоборот – избегал упоминать о вас. Несмотря на десять лет совместной работы на Чуре. Такое обращает на себя внимание...

    Он помолчал немного. Потом, пересилив себя спросил:

    – Стирание памяти... Вы решились на это добровольно?

    – На этот вопрос, – Густавссон пожал плечами, – я могу ответить только с чужих слов. Мне сказали, что я сделал это добровольно.

    – Что из ваших воспоминаний, – Ким постарался удерживать взглядом ответный взгляд заключенного П-1414, – о Чуре и о Торвальде Толле оказалось – по вашему мнению – стерто?

    – Насколько я понимаю, эта часть моей памяти не пострадала, – чуть подумав ответил Густавссон. – Думаю, что это не будет помехой в работе.

    – А вообще... – рука Кима машинально скользнула по щеке, задержалась на едва заметном шраме под левой скулой.

    Что-то зыбкое колыхнулось в душе.

    – А вообще, это не мешает вам жить?

    – Жить... – Густавссон улыбнулся – слегка криво, но впервые за этот разговор. – Жить – не знаю. А отбывать срок – не мешает.

    – Ну что ж, – голососом Ким дал понять, что со скользкой темой покончено.

    Густавссон поудобнее устроился на стуле, в знак того, что готов перейти к делу.

    – Мне надо дать подписку? – спросил он.