Анжелина брала фотографии в руки и ставила их обратно. Для нее они ничего не значили, помятые, потускневшие, с загибающимися краями в своих позолоченных и серебряных рамках; но по мере того как она рассматривала их, неожиданная волна зависти накатила на нее, накрыла с головой, проникла в нее настолько глубоко, что она закрыла глаза и скрипнула зубами, сжав их изо всех сил, чтобы не разрыдаться. Эта близость его семьи, твердое знание того, кто были его предки, – маленькие спички, от которых она могла бы вспыхнуть как факел, если бы позволила им слишком плотно прикоснуться к своей коже.

Она приготовила завтрак и вымыла посуду. Покончив с этим, она прошла в ванную и вымыла лицо в мыльной воде. Ей были нужны тонер, увлажняющий крем, косметика. Может быть, попозже она сходит и купит все это. Она вымыла голову, воспользовавшись шампунем Рубена – какой-то дешевой дрянью, которую он приобрел в ночном супермаркете. Волосы после него стали казаться ей жесткими. Фена она так нигде и не нашла.

В десять минут двенадцатого она вернулась в гостиную. Фотографии смотрели на нее из своих тяжелых рамок, каждая – василиск, неподвижными глазами буравящий ее плоть. Она встала и повернула их лицом к стене. Попыталась читать какой-то детектив, написанный человеком по имени Роберт Б. Паркер. У Рубена их была целая полка. Убийца-маньяк охотился за чернокожими женщинами в Бостоне. На месте каждого убийства он оставлял алую розу. Это были просто слова, она не могла на них сосредоточиться.

Фотографии по-прежнему наблюдали за ней: их глаза василиска могли видеть сквозь позолоту и серебро. Она отложила книгу и прошла по комнатам, собирая их вместе. Они все убрались в большой выдвижной ящик в шкафу на кухне.

В гостиной Рубен держал тропических рыбок в большом аквариуме. Они плавали дружной стайкой, взад и вперед, взад и вперед, их светящиеся краски были самыми яркими в комнате. Следуя инструкции, полученной от Рубена, она бросила в аквариум щепотку корма и наблюдала, как он сверкающими крупинками опускается на дно. Эти рыбки были так похожи на нее: жители тропиков, обреченные вечно плавать в стеклянной банке за тысячи миль от дома. Анжелина мечтала о том, чтобы опуститься на дно аквариума и закрыть глаза навеки. Никто и никогда больше не заставит ее плавать.

В двенадцать часов она достала из холодильника немного пастрами и сделала себе бутерброд. Она не могла вспомнить, рассказала она полицейским или нет о пакетах с мясом, которые Филиус оставил в ее квартире. Откусив от бутерброда несколько раз, она почувствовала тяжесть в желудке. Анжелина не стала его доедать.

В половине первого она встала и достала фотографии из ящика. Одну за одной она вынула их из рамок и разложила на столе. Старые фотографии: живые, мертвые, полузабытые люди. Какое они имели право так смотреть на нее? В другом шкафу она нашла кухонные ножницы и начала разрезать фотографии на длинные полоски, затем эти полоски на еще более мелкие кусочки. Потеряв терпение, она отшвырнула ножницы в сторону и начала рвать клочки руками, мельче, мельче, еще мельче: тетя Ривке, дядя Аврам, кузен Ирвинг и маленькая Давита. Когда она закончила, прошлое Рубена лежало на полу кучкой неопрятных обрывков.

Она вошла в гостиную и разыскала в буфете бутылку «Наполеона». Медленно потягивая коньяк, она сидела в полной тишине, наблюдая, как маленькая рыбка с ярким хвостом плавает туда-сюда в своем темном мире. Сколько кругов по аквариуму составляют целую жизнь? Над самым дном аквариума в одну из стенок был вделан кран. Она открыла его и стала смотреть, как вода выливается на ковер. Рыбки опускались все ниже и ниже, отчаянно работая плавниками, борясь с неожиданным течением, увлекавшим их вниз. Наконец они остались лежать на камнях, песке и водорослях, покрывавших дно; их яркие, светящиеся тела извивались в последней борьбе за глоток кислорода.

В четверть второго она сняла трубку телефона и набрала номер в Бруклине.